Дождливый зимний день. Как тоскливо...
Эх, вырваться бы хотя бы на пару дней в поход!..
Туристский марш
Исполняется на мелодию "Турецкого марша" В.А.Моцарта
Не щадя гитар, Не леча катар,
В тишину врываясь, как нашествие татар,
Мы наносим по природе акустический удар!
Запевай, не трусь,
Слуха нет - и пусть,
Знаем три аккорда, но уж это - наизусть,
А кто выучит четвертый, тот зазнается, боюсь!
Ах, о чем мы только не поем?
Хоть и хором - каждый о своем:
Кто о лесе, кто и о дровах,
Хоть, конечно, дело не в словах -
Их не разобрать,
Стонет наша рать,
Вроде нынче в моде на природе поорать,
Если кто чего не понял, мы споем опять!
Мы поем про природу,
Воздух, воду,
Лес, озера,
Про дороги, тревоги,
Руки-ноги
Да рюкзак,
И о том, как туристам
Ненавистен
Каждый город,
В нем живем,
Жутко мучась,
Ну и участь,
Как же так?
Распеваем каждых полчаса:
"Нам бы скрыться в горы да леса,
Ванн да кранов видеть не могу,
Поскорей бы в тундру да тайгу!"
Зря молчит печать,
Надо бы начать
Телепередачу "Как быстрее одичать",
Чтоб туристские напевы в ней могли звучать!
Кажется сперва,
Слушая слова,
Что от этой чуши вянут уши и листва,
Но теперь мы вас не спросим. Петь не бросим - черта с два!
Сноб или ханжа,
Гнева не сдержа,
Врет о наших песнях, что они бессодержа -
Тельны... Может быть, а что же, если нету терпежа?
С вами петь - уж лучше под трамвай,
Нам чего попроще подавай,
Чтоб понять хватало наших сил,
Чтоб турист - и тот сообразил!
Рвением горим,
С пением парим,
Мир от тишины спасаем, словно гуси - Рим,
Если кто чего не понял, мы и повторим!
1984
Текст предоставил: Борис Бурда
http://b-o-burda.narod.ru/Marsh.mp3
Friday, 12 February 2010
Wednesday, 13 January 2010
Что отличает леди от остальных женщин?
Вы никогда не задумывались, почему в присутствии одной женщины окружающие как-то подтягиваются, пытаются казаться умней, воспитанней и где-то даже прекрасней. А в присутствии другой, даже если все к ней хорошо относятся, ведут себя как попало?
Это отличие, которое на первый взгляд может быть неуловимым, говорит о том, что первая женщина обладает чертами истинной леди, а вторая… пока их не приобрела. Но что это за черты и как они пригодятся в современном мире – спросите вы. Давайте попытаемся ответить на эти вопросы.
Кто такая леди? Изначально обращение «леди» подразумевало, что у дамы есть муж – лорд и, соответственно, дворянский титул. А титул, как вы догадываетесь – это не только привилегия, но и большая ответственность. С тех пор шло время, создавались новые формации и элиты, но как бы ни менялось общество, в нем всегда существовали женщины, ведущие себя с достоинством и самоуважением.
Именно с них берет пример каждая девушка, для которой качество жизни – не пустой звук. И речь идет не об имуществе и деньгах, а о свойствах личности, которые купить невозможно. Можно только воспитать. Что же это за свойства, отличающие леди от всех остальных?
Леди демократична, но умеет держать дистанцию
Здесь важно не путать демократичность с распущенностью, а умение держать дистанцию – с высокомерием. Демократична не та леди, которая говорит с каждым на его языке: с подрядчиками – матом, с тинейджерами – на сленге и т.д., а та, которая разговаривает с каждым тепло и дружелюбно.
Дистанцию же держит не та, кто смотрит на других задрав нос и через очки, а та, кто в процессе общения старается не попадать в двусмысленные ситуации. Кстати, англичанки считают это чуть ли не главной добродетелью. Ведь как ты – так и к тебе, это основной принцип самоуважения, обезоруживающий тех, кто так и норовит на него посягнуть.
Леди дисциплинированна
Она хорошо знает: нельзя требовать от других того, что не делаешь сама. Поэтому она:
Не опаздывает на встречу больше чем на 15 минут и не ждет больше этого срока.
Держит себя в руках, когда хочется сболтнуть или пообещать лишнего. Но если уж обещала, то выполнит.
Не заставляет других по мелочам нервничать из-за перепадов своего настроения. Ее поведение безупречно. (Однако если уж «выкинет» что-нибудь, так по-крупному. Леди ведь не обязана всю жизнь скрывать свой темперамент).
Леди благородна
Что такое благородство? Как писала Марлен Дитрих, это «сверхординарная привилегия ответственности». Благороден тот, кто живет не только для себя, а значит, готов дать больше, чем просят, и уж точно не выставляет счет за каждое проявление великодушия. Выгодно ли это в повседневной жизни? Достаточно спросить у мужчин, которые не прочь развлечься с пафосными красотками, а женятся все же на тех, кто умеет принять любую ситуацию с достоинством, понять и простить, ничего не требуя взамен.
Внешне леди можно распознать:
По осанке. Прямая спина – признак не только внутреннего достоинства, но и открытости миру. Проведите эксперимент: встаньте перед зеркалом ссутулившись. А потом распрямитесь и расправьте плечи. Почувствуйте разницу!
По посадке. Леди умудряется в любых обстоятельствах сидеть элегантно, а не как челночница на привале.
По манере речи. Много ли вы знаете леди с визгливыми голосами или монотонной однообразной речью: «Я в шоке ваще…»? И наоборот, история знает дам, чье умение вести беседу в сочетании с чарующим голосом было чуть ли не главным их достоинством. Самые блестящие мужчины тем не менее были у их ног.
По манере одеваться. Не у всех леди есть достаточно средств, чтобы покупать все самое лучшее и фирменное. «Бедненько, но чистенько» вполне может быть, и стыдиться этого не стоит.
Однако есть общие правила:
1. Одеваться комильфо. То есть так, как того требует место и время дня.
2. Не носить «сексуальное»: обтягивающее, леопардовое, латексное, прозрачное. Не носить, скажем так, без нужды.
3. Не экономить на обуви. А в идеале и на сумках. Как это ни раздражает, но правило: обувь и сумка должны быть фирменными и не поддельными, никто не отменял.
4. Одежда должна быть женственной, придавать облику уверенность и благополучие. Модницы называют такую «спокойной классикой», и она никого еще не подводила.
Быть леди – значит всегда работать над собой!
Есть вещи, которые леди будет делать просто для себя, от других того не требуя:
Будет поддерживать порядок, чистоту и ясность во всем, что поддается ее контролю. Она хорошо знает, что хаос можно победить. И по мановению волшебной палочки это не произойдет.
Внешний вид для нее – дань уважения окружающим. И они никогда не увидят ее «не в форме».
Будет искренне интересоваться тем, что происходит вокруг нее, не поддаваясь апатии, вслед за которой неминуемо приходит старость. Известную актрису во время интервью спросили: «Как вы работаете над формой?» «Я работаю над содержанием, так и запишите!» – ответила она.
Source: Валентина Мовилло Shkolazhizni.ru
Это отличие, которое на первый взгляд может быть неуловимым, говорит о том, что первая женщина обладает чертами истинной леди, а вторая… пока их не приобрела. Но что это за черты и как они пригодятся в современном мире – спросите вы. Давайте попытаемся ответить на эти вопросы.
Кто такая леди? Изначально обращение «леди» подразумевало, что у дамы есть муж – лорд и, соответственно, дворянский титул. А титул, как вы догадываетесь – это не только привилегия, но и большая ответственность. С тех пор шло время, создавались новые формации и элиты, но как бы ни менялось общество, в нем всегда существовали женщины, ведущие себя с достоинством и самоуважением.
Именно с них берет пример каждая девушка, для которой качество жизни – не пустой звук. И речь идет не об имуществе и деньгах, а о свойствах личности, которые купить невозможно. Можно только воспитать. Что же это за свойства, отличающие леди от всех остальных?
Леди демократична, но умеет держать дистанцию
Здесь важно не путать демократичность с распущенностью, а умение держать дистанцию – с высокомерием. Демократична не та леди, которая говорит с каждым на его языке: с подрядчиками – матом, с тинейджерами – на сленге и т.д., а та, которая разговаривает с каждым тепло и дружелюбно.
Дистанцию же держит не та, кто смотрит на других задрав нос и через очки, а та, кто в процессе общения старается не попадать в двусмысленные ситуации. Кстати, англичанки считают это чуть ли не главной добродетелью. Ведь как ты – так и к тебе, это основной принцип самоуважения, обезоруживающий тех, кто так и норовит на него посягнуть.
Леди дисциплинированна
Она хорошо знает: нельзя требовать от других того, что не делаешь сама. Поэтому она:
Не опаздывает на встречу больше чем на 15 минут и не ждет больше этого срока.
Держит себя в руках, когда хочется сболтнуть или пообещать лишнего. Но если уж обещала, то выполнит.
Не заставляет других по мелочам нервничать из-за перепадов своего настроения. Ее поведение безупречно. (Однако если уж «выкинет» что-нибудь, так по-крупному. Леди ведь не обязана всю жизнь скрывать свой темперамент).
Леди благородна
Что такое благородство? Как писала Марлен Дитрих, это «сверхординарная привилегия ответственности». Благороден тот, кто живет не только для себя, а значит, готов дать больше, чем просят, и уж точно не выставляет счет за каждое проявление великодушия. Выгодно ли это в повседневной жизни? Достаточно спросить у мужчин, которые не прочь развлечься с пафосными красотками, а женятся все же на тех, кто умеет принять любую ситуацию с достоинством, понять и простить, ничего не требуя взамен.
Внешне леди можно распознать:
По осанке. Прямая спина – признак не только внутреннего достоинства, но и открытости миру. Проведите эксперимент: встаньте перед зеркалом ссутулившись. А потом распрямитесь и расправьте плечи. Почувствуйте разницу!
По посадке. Леди умудряется в любых обстоятельствах сидеть элегантно, а не как челночница на привале.
По манере речи. Много ли вы знаете леди с визгливыми голосами или монотонной однообразной речью: «Я в шоке ваще…»? И наоборот, история знает дам, чье умение вести беседу в сочетании с чарующим голосом было чуть ли не главным их достоинством. Самые блестящие мужчины тем не менее были у их ног.
По манере одеваться. Не у всех леди есть достаточно средств, чтобы покупать все самое лучшее и фирменное. «Бедненько, но чистенько» вполне может быть, и стыдиться этого не стоит.
Однако есть общие правила:
1. Одеваться комильфо. То есть так, как того требует место и время дня.
2. Не носить «сексуальное»: обтягивающее, леопардовое, латексное, прозрачное. Не носить, скажем так, без нужды.
3. Не экономить на обуви. А в идеале и на сумках. Как это ни раздражает, но правило: обувь и сумка должны быть фирменными и не поддельными, никто не отменял.
4. Одежда должна быть женственной, придавать облику уверенность и благополучие. Модницы называют такую «спокойной классикой», и она никого еще не подводила.
Быть леди – значит всегда работать над собой!
Есть вещи, которые леди будет делать просто для себя, от других того не требуя:
Будет поддерживать порядок, чистоту и ясность во всем, что поддается ее контролю. Она хорошо знает, что хаос можно победить. И по мановению волшебной палочки это не произойдет.
Внешний вид для нее – дань уважения окружающим. И они никогда не увидят ее «не в форме».
Будет искренне интересоваться тем, что происходит вокруг нее, не поддаваясь апатии, вслед за которой неминуемо приходит старость. Известную актрису во время интервью спросили: «Как вы работаете над формой?» «Я работаю над содержанием, так и запишите!» – ответила она.
Source: Валентина Мовилло Shkolazhizni.ru
Tuesday, 29 December 2009
Фильмы и сериалы, которые мы будем смотреть снова и снова
Список составлен по материалам рекламы Volkswagen Polo при содействии проката DVD LOVEFiLM. Последовательность произвольная:
1. Дефектные Башни (Faulty Towers)
2. Друзья (Friends)
3. Симпсоны (The Simpsons)
4. Герои (Heroes)
5. Клиника (Scrubs)
6. Секретные материалы (X-Files)
7. Секс в большом городе (Sex and the City)
8. Доктор Хаус (House M.D.)
9. 24 часа (24)
10. Гордость и предубеждение (Pride and Prejudice)
1. Дефектные Башни (Faulty Towers)
2. Друзья (Friends)
3. Симпсоны (The Simpsons)
4. Герои (Heroes)
5. Клиника (Scrubs)
6. Секретные материалы (X-Files)
7. Секс в большом городе (Sex and the City)
8. Доктор Хаус (House M.D.)
9. 24 часа (24)
10. Гордость и предубеждение (Pride and Prejudice)
Monday, 28 December 2009
Мелодии, которые всегда будут с нами
Идеи взяты из рекламного материала Volkswagen Polo. Композиции, претендующие на вечность отобраны при содействии журнала Marie Claire и радио Heart FM. Последовательность произвольная:
- Dusty Springfield - Son of a preacher man
- Ben E. King - Stand by me
- Michael Jackson - Man In The Mirror
- Bill Withers - Ain't No Sunshine
- Otis Redding- (Sittin' On) The Dock Of The Bay
- Robbie Williams-Angels
- Whitney Houston - I Will Always Love You
- Aerosmith - I Don't Wanna Miss a Thing
- Michael Jackson - Thriller
- REM - Everybody Hurts
Неустаревающая классика в одеждe
Идеи взяты из рекламного материала Volkswagen Polo. Ребята неплохо постарались и при содействии журнала Marie Claire, BBC Good Food, дизайнеров Livingetc, радио Heart FM и проката DVD LOVEFiLM отобрали бренды, претендующие на вечность. Последовательность произвольная:
1. Маленькое черное платье
2. Туфли на шпильке
3. Жемчужное ожерелье
4. Консилер (маскирующий, тональный корректор)
5. Бриллиантовая серёжка-гвоздик
6. Белая рубашка
7. Плащ (тренч)
8. Обтягивающие (по фигуре) джинсы
9. Балетки (туфли на плоской подошве или с маленьким устойчивым каблуком)
10. Духи Chanel No. 5
1. Маленькое черное платье
2. Туфли на шпильке
3. Жемчужное ожерелье
4. Консилер (маскирующий, тональный корректор)
5. Бриллиантовая серёжка-гвоздик
6. Белая рубашка
7. Плащ (тренч)
8. Обтягивающие (по фигуре) джинсы
9. Балетки (туфли на плоской подошве или с маленьким устойчивым каблуком)
10. Духи Chanel No. 5
Thursday, 5 June 2008
Расписание жизни человека по Ведам
Первый год, клетка в таблице один-один – страх-страх. Все особые годы пересечения одной и той же чакры отмечены серым цветом. В первый год проявляется двойное действие чакры. Задача человека в первый год жизни – просто выжить. Поэтому на Востоке в первый год ребенку имя не дается, ребенка нарекают тем или иным именем на второй-третий год. Мы умудряемся давать имя заранее, когда ребенок еще не родился. Родители ждут результатов УЗИ: мальчик родится или девочка, а имена уже подобраны. Если мать теряет ребенка, то переживает такой огромный шок, настолько сильно страдает, что иногда даже не может после этого родить. В первый год еще не решено, будет ребенок жить или нет. Если же он прожил первый год, то самый опасный период им пройден.
На второй год включается подпериод второй чакры – просыпаются чувства. На этом этапе чувства активно проявляются в поведении: "Это я хочу, того я не хочу". Необходимо отметить, что предпочтения у младенчика уже вполне сформированы, поскольку приходят из прошлого существования, прошлой жизни, где ему что-то нравилось, а что-то – нет.
На третий год просыпается еще и деловитость, чему способствует активизация третьей чакры – манипуры. Ребенок начинает активно изучать мир. От него нужно прятать опасные предметы, переставлять на более высокие полки. Необходимо отметить, что поскольку в настоящее время продолжительность жизни несколько меньше, чем установленная в ведических трактатах норма (там речь идет о ста годах), то все периоды, в том числе и этот, могут быть немного сдвинуты. Здесь речь идет о классическом примере, а между ним и реальностью может существовать некоторое расхождение.
На четвертом году проявляется действие дополнительной чакры – анахаты. Человек начинает чувствовать радость от общения. Ребенок чувствует, что вокруг есть какой-то коллектив, и начинает активно со всеми общаться. Считается, что его тело находится в стабильном состоянии, окрепшем, поскольку три дополнительные нижние животные чакры уже пройдены.
Что приходит на пятом году? Включается философская чакра – вишудха. Наступает пора для активного обучения. Ребенок уже может воспринимать философские понятия. Он делает попытки понять мир. У ребенка проявляется настойчивое желание учиться, и даже если вы не начнете его учить, он сам начнет это делать. Поэтому обычно с этого момента стоит начинать обучение.
На шестом году приходит первая мудрость, поскольку включается дополнительная чакра мудрости – аджна. Получив первый опыт, ребенок пытается обучать кого-то другого, передавая свое знание: "А ты знаешь, какая жвачка лучше?", "А знаешь, как пишется эта буква?", "А знаешь, что можно бросить шарик, и он улетит?" Ребенок начинает делиться опытом.
На седьмом году первый раз открывается сахасрара-чакра. Ребенка тянет к таинственному и неизведанному. Он начинает играть в некие секретные игры, ему очень нравятся сказки. Его интересуют тайны. Он пытается создавать что-то таинственное, спрятаться где-то. В это время ребенок может даже прийти к йоге. Можно приучить его к йоге, и ему будет это очень нравиться. Он может медитировать в это время, делать какие-то простые вещи.
Если ребенок проходит все это, то он переходит на второй уровень, уровень свадхистхана-чакры. На восьмом году, то есть, первом году второго периода, опять приходит страх. Причина страха в том, что ребенок не понимает, что за новые желания в нем пробуждаются. У ребенка в этот период начинает пробуждаться гормональный фон.
Хотя это может показаться странным, но на данном этапе воспитание фактически заканчивается. В первые семь лет в человеческое сознание закладывается система восприятия мира: запахи, вкусы, метод мышления. Сознание ребенка в этот период сравнивается с необожженным глиняным горшком. Все, что ему дают, отпечатывается в его сознании так же, как нарезаются бороздки на глиняный горшок в качестве узора. Вкусы, ощущения, запахи, слова, отношения, мышление – все эти впечатления впечатываются в его сознание.
Этим пользуются некоторые бизнесмены, например, известная фирма быстрого питания "Макдональдс". Возможно, вы заметили, что она ориентирована на детские программы? Почему? Потому что если до семи лет детишкам привить вкус к картофельным чипсам, к биг-маку и т. д., то вкус к этим блюдам останется на всю жизнь. Они будут думать, что это эталон. До семи лет впечатления очень глубоко проникают в сознание. Невежественные родители умудряются угощать детей до семи лет пивом. Современные психологи в шоке – первым словом стало не "мама" или "папа", а "пиво". Мама и папа ждут: "Сейчас он скажет первое слово", а он: "Пи-и-во". Родители падают в обморок. Таково воздействие массированной рекламы пива.
Как уже было упомянуто, в восемь лет просыпаются гормоны. Вспыхнувший гормональный огонь запекает огнем глиняный горшок сознания. В результате вырезанный на нем рисунок скрепляется, и ребенок уже всю сознательную жизнь мыслит на основе первых впечатлений. Поэтому то или иное воспитание можно заложить только в первые семь лет. Еще очень трудно дать какие-то факты, цифры, объяснить что-то очень глубокое, но в этот период в сознании нарезается именно метод мышления. Поэтому на Востоке детям рассказывают поучительные сказки, такие как "Хитопадеша" и "Панчакарма", где на примерах из жизни сказочных персонажей, преподают методику мышления здорового человека. Ребенок философски еще не способен что-либо понять, но ему интересны истории о разных животных: тигре, лисе, вороне и т. д., которые ведут себя определенным образом. Эти истории ребенок очень хорошо запоминает. Услышанное помогает ему действовать по аналогии. Подрастая, он видит какую-то интересную ситуацию: "О! Эта тетя ведет себя, как лиса из сказки. А этот дядя – как тигр из другой сказки. А я похож на ежика". Сказки помогают ребенку ориентироваться в жизненных ситуациях, адекватно на них реагировать. Поэтому матери следует читать мудрые рассказы ребенку, чтобы нарезались бороздки, помогающие правильно действовать.
Разум должен развиться в человеке достаточно быстро. К моменту создания семьи он должен быть уже полностью сформирован. В это время на человека ложится большая ответственность, в том числе и за воспитание своего ребенка. А его нужно начинать воспитывать сразу же, в первые семь лет. Если пропущены самые драгоценные годы, то в сознании ребенка уже невозможно нарезать глубокие правильные бороздки: например, настоящую мораль. В наше время нарезается иногда некоторая форма сумасшествия. К такому выводу я прихожу, когда наблюдаю поведение детей в возрасте десяти-двенадцати лет. В этом возрасте уже поздновато воспитывать. Важно не упустить первые семь лет.
На девятом году жизни подключаются чувства. Просыпается первая детская любовь – еще не понятно к кому, не понятно какая. Чувства начинают выходить из-под контроля. Ребенку очень сильно чего-то хочется, он строит планы, поскольку желания уже очень сильные. В это время ребенок может начать сходить с ума от своих желаний, и родители должны отнестись к этому с пониманием.
К десятому году жизни просыпается деловитость на уровне чувств. Ребенок пытается устанавливать отношения со своим полом, с противоположным полом. Он пытается как-то в этом разобраться, привести в систему.
На одиннадцатый год приходит гармония. Ребенок пытается дружить со всеми в разных формах. Он чувствует, насколько важны дружеские отношения с разными детьми.
В двенадцать проявляется влияние философской чакры. Ребенок начинает думать о чувствах, понимает разницу между полами. Он думает о философии дружбы, о любви, появляются версии дружбы: "Ты – настоящий друг, а ты – предатель". Философские идеи взаимоотношений приходят к ребенку естественным образом.
Потом в тринадцать лет приходит мудрость. Ребенок думает уже о верности, честности. У него появляются первые идеи о нравственности. В этом возрасте очень хорошо беседовать с ребенком, объясняя ему происходящее с точки зрения морали.
В четырнадцать лет второй раз приходит духовность. Человек пытается одухотворить, обожествить свои отношения. Именно в это время дети обычно пишут возвышенные стихи к идеализированному объекту. Так они пытаются поднять отношения на другой уровень, духовный.
Потом человек переходит на третий уровень, на манипуру – деловитость.
К пятнадцати годам опять наступает страх. Человек боится любви: "Что мне с этим делать? Как мне с этим жить". Или боится самостоятельности: "А как я буду жить дальше? Как я буду жить отдельно от родителей?" Если нужно куда-то ехать учиться, он боится остаться один, без защиты, опеки.
Потом в шестнадцать лет приходит период деловитости одновременно с активностью чувств. В западной психологии это время считается самым страшным, самым кризисным в плане воспитания, и называется "свит сикстин" – "сладкие шестнадцать". Это период активной влюбленности: подросток уже может найти чувственные наслаждения, и делает это. У нас может быть это не так проявлено, но там шестнадцатилетние дети – это абсолютно бесконтрольная группа, которая ведет себя по-сумасшедшему, и никто ничего не может сделать. Они знают, как добиться своего, строят планы и целенаправленно добиваются этого. Достаточно просто посмотреть какой-нибудь молодежный западный фильм, и вы сможете понять, о чем идет речь. Но лучше не смотрите, поскольку через это передается одержимость поиском наслаждения чувств.
В семнадцать лет приходит деловитость, просыпается эгоизм. Человек мыслит очень эгоистично. Эгоистическая любовь: "Нас никто не волнует. Что хотим, то и делаем".
В восемнадцатый год приходит гармония. Человек пытается добиться взаимопонимания с родителями: "Вы же понимаете, мы любим друг друга".
В девятнадцать лет приходит философствование на тему любви. Возникают идеи семейной жизни, философия совместной жизни.
В двадцать лет приходит первая мудрость в половых взаимоотношениях. К сожалению, иногда в это время происходит первый развод. В России сейчас 75-80% пар разводятся в первый год после рождения ребенка. В то же время на Востоке, несмотря на то, что разводы уже давно разрешены, процент разводов составляет 1,5%. Есть чему поучиться, там в семейные взаимоотношения заложены глубокие моральные ценности.
В двадцать первый год приходит третья попытка одухотворить свои отношения. Человек ищет духовную сторону жизни. Спрашивает у близкого человека: "Что тебя волнует? Что вообще нас связывает?", пытается обрести связь со своим партнером на глубинном уровне.
Если человек благополучно проходит все испытания, то на двадцать втором году жизни активизируется анахата-чакра. На четвертом уровне просыпается гармония.
Двадцать второй год – уровень гармонии и подпериод страха. В это время возникает страх завязнуть на всю жизнь в ведении совместного хозяйства с конкретным человеком и одновременно боязнь остаться одному.
На двадцать третем году человек осознает, что у других тоже есть чувства и их нужно уважать. Он понимает, что у каждого есть свои нужды. Он ожидает, что другие будут принимать во внимание его чувства, и пытается заботиться о чувствах окружающих.
Двадцать четвертый год. Человек пытается наладить все стороны своей жизни, заботится обо всех членах своей семьи. Он пытается все устроить лучшим образом, становится очень деловитым, пытается найти гармонию и в социальном плане, и в эмоциональном, и в духовном.
На двадцать пятом году человек должен достичь устроенности. Все уже должно действовать, как часовой механизм: супруги ходят на работу, ребенок – в детский сад, регулярно приходит зарплата, коммунальные расходы оплачиваются, в выходные – на дачу. В жизни наступает стабильность и одновременно приходит скука. Как только человек все устроил – становится скучно.
В клетках таблицы один-один, два-два, три-три, четыре-четыре, пять-пять, шесть-шесть, семь-семь отмечены кризисные годы: первый, девятый, семнадцатый, двадцать пятый, тридцать третий, сорок первый, сорок девятый. В таблице эти клетки расположены по диагонали. В эти годы наступает кризис: хотя достигли того, к чему стремились, но полного удовлетворения нет.
Поэтому в двадцать шесть лет, когда подключается философская чакра, человек начинает философствовать, думать о своем призвании, о смысле жизни. "Я вроде бы все устроил, но что-то не так. Что же я упустил?" Человек не находит полного удовлетворения, желанного вкуса.
В этой связи можно привести пример. Поскольку наука достигла высочайшего уровня, она смогла, соединив до трех тысяч химических ингредиентов, создать точный заменитель запаха овоща или фрукта. Когда мы покупаем какой-нибудь грушевый или сливовый напиток, обычно никакой сливы или груши там нет и в помине. В нем всего лишь три тысячи химических ингредиентов. Когда мы пробуем его на вкус, то наш мозг считает, что там груша или слива. В результате выделяются соответствующие ферменты. Мы выпиваем этот напиток, но поскольку там нет ни сливы, ни груши, то ферментам, выработанным организмом, остается просто переваривать желудок. Кого мы обманули? Самих себя, поэтому сейчас у многих проблемы с пищеварением. Используем заменители вкуса и запаха, пьем химическую воду. Обманываем сами себя и дорого за это платим.
Двадцать седьмой год жизни. У человека появляется философия отца, матери: "Я должен воспитать нормального ребенка".
На двадцать восьмом году жизни еще раз приходит духовность. Человеку хочется воспитать возвышенных личностей, а не просто успешных в материальном смысле. Чтобы можно было с ними о чем-то серьезном поговорить, а не только о деньгах. Один из вариантов мышления: человек хочет сделать какой-то вклад в жизнь других людей, например, чтобы окружающие говорили: "Такого хорошего и достойного сына или дочь он воспитал".
На следующем уровне, в двадцать девять лет, кризис крепнет. Это вишудха, философский уровень. В западной психологии его называют кризисом средних лет. Сначала приходит страх перед будущим. Человек начинает подозревать, что он глупо жил, что все идет не так. До этого такие идеи приходили очень редко, человек обычно борется до конца: "Нет, я все делаю правильно". Но в этот период начинается кризис. Приходится признать: "Да, есть о чем задуматься. Что-то не так. Не получается все как надо. Может, я действительно глупый? Может, надо философствовать?" Это философский уровень – открывается пятая чакра.
Кризис средних лет – очень интересное философское явление. Мы строим много планов в детстве, в юности, в зрелом возрасте. Все они прекрасны и красивы, но к тридцати годам человек начинает видеть, что они, в общем-то, не осуществляются и нет даже признаков того, что они когда-нибудь осуществятся. А прожито уже столько лет. Хотя и идеи были вроде бы правильные, но ничего стоящего не получается, жизнь не приносит удовлетворения, а самочувствие становится хуже и хуже. Начинается кризис. На Западе очень часто человек в этот период просто спивается или начинает употреблять наркотики. Иногда даже заканчивает жизнь самоубийством.
В постсоветском пространстве этот кризис проявлен не так ярко, у большинства из нас нет серьезных материальных зацепок. Сейчас очень моден американский стиль жизни. Люди смотрят пятьдесят каналов спутникового телевидения и пытаются стать американцами. Свобода, демократия – на первый взгляд кажется, что все очень здорово. Однако, что происходит в реальности? Попадая в среду материального благополучия, человек становится буквально рабом социума, причем, по собственной воле. Он должен взять в рассрочку дом или квартиру, отучиться в рассрочку, и чтобы погасить долги – тяжело работать. Тридцать лет, пятьдесят. Только представьте себе, что это за жизнь – постоянно находиться в долгах. Если мы кому-то должны, то мы неизбежно будем в беспокойном, нервном состоянии, нас постоянно будут одолевать мрачные мысли: "Смогу ли я отдать этот долг? А доживет ли он до того момента, когда я ему отдам долг? Лучше бы не дожил". Эта ситуация провоцирует очень болезненное состояние сознания. Представьте, что у вас долговое обязательство растянуто на тридцать или на пятьдесят лет, и таких долгов много. А вас могут в любой момент с работы уволить, и вы лишитесь ежемесячных выплат. Дома там, к слову сказать, как правило, не каменные, они могут сгореть в любой момент. А стоят они сотни тысяч долларов. К тому же, если вы не отработаете непрерывно десять лет, то вам просто не дадут медицинскую страховку и вам придется платить огромные деньги даже за лечение одного зуба. Поэтому приходится жить в постоянном страхе. "Не дай Бог, я заболею – еще нет страховки, а работать я уже не смогу". При этом висят долги. Если просто представить себе такую ситуацию, то можно понять, что люди находятся в сильном стрессе, в очень уязвимом положении. Что они начинают делать со стрессом? Переедают. Чтобы хотя бы чуть-чуть отвлечься. Так, с одной стороны, эти люди очень страдают психически из-за постоянного давления долгов на сознание, а с другой стороны, им приходится много есть, в результате чего возникают проблемы физиологического плана. Как итог – больная нация.
Нужно трезво оценивать то, на что нас агитируют ориентироваться. Американской культуре всего 200-250 лет. Необходимо тщательно изучить в первую очередь свою культуру, свои корни.
На тридцатом году включаются чувства. Человек последний раз пытается доказать себе через философию, что наслаждая чувства можно стать счастливым. Он думает: "Может, все-таки есть побольше, пить почаще, может, каждый день ходить в кино?" "Может, мне поставить спутниковую телевизионную тарелку? Двадцать пять каналов меня не удовлетворило, так, может, меня удовлетворят сто каналов? Может, я просто мало наслаждаюсь? Может, надо больше?"
Он приобщается к какой-то ложной философии, большинство из которых говорят одно и то же: "Наслаждай чувства, пока они не атрофируются, и тогда со временем ты сможешь отказаться от чувственных наслаждений и стать святым". Если вы слышите такую идею, то знайте, что это ложное учение. Таких учений очень много. Сейчас каждый второй представитель восточной философии провозглашает такую сумасшедшую идею. Любой психолог скажет, что все, к чему таким образом придет человек – это, в самом лучшем случае, к тяжелейшим расстройствам психики. В худшем случае – он просто очень скоро умрет, скорее всего, от СПИДа.
В тридцать первый год приходит деловитость. Человек пытается убедиться в значимости своей деятельности, ее важности и незаменимости. Он пытается разобраться: "Как мне действовать? На какой работе я тружусь не покладая рук? Это кому-то нужно или нет? Что именно я должен в этой сфере делать?" Иногда человек, оправдывая свою деятельность, думает: "Я все это делаю не для себя, а для детей, для их будущего". При этом он забывает слова Льва Толстого, что главное – не золото оставить своим детям, а моральный облик.
Тридцать второй год. Человек пытается объединить свои идеи, работу, деятельность. Он пытается найти гармонию, во всяком случае, должен пытаться.
Тридцать третий год – кризисный. Человек созревает как философ и начинает думать о смысле жизни, постоянно философствует. Человек ясно сознает, что пока он не разберется в философии жизни, дальше двигаться куда-то бесполезно. Он начинает покупать книги. Стоя около огромных полок с книгами по психологии, философии, он пытается найти нужную: "Где же та книга, которая ответит на мой вопрос?"
Потом наступает тридцать четвертый год – приходит мудрость. До этого человек пытается менять внешние атрибуты своей жизни. Он думает, что если трудности в семье, то нужно создать новую семью. Если на работе все плохо, то нужно искать новую работу. Если в стране плохо, он строит планы уехать в другую страну. Однако теперь к человеку уже должно придти понимание, что изменения необходимо производить в первую очередь в себе. Он должен пытаться меняться внутренне там, где живет и работает. Он уже не пытается менять семью, работу или еще что-то.
На тридцать пятом году еще раз приходит духовность. Человек пытается все одухотворить: свою работу, свою семью, свою жизнь, свою деятельность, но уже на философской основе.
Если человек проходит все предыдущие этапы, то в тридцать шесть лет в нем просыпается мудрость. На первом году этого периода опять приходит страх – страх перед общением с разумными людьми. У человека уже есть положение в обществе, он уже много прожил, уже есть какое-то уважение к нему, и тут вдруг он понимает, что есть мудрые люди, а он вообще ничего не понимает. Человек боится потерять свое положение. Он испытывает страх: "Куда вы меня зовете? На какую лекцию? Почему я должен все это слушать?" Человек просто боится потерять свое лицо. Но через это нужно однажды пройти и встретиться таки с более разумным человеком. Ведь развиваться можно только в общении с более разумным человеком. Если мы общаемся даже с равным нам по разумности, то развития происходить не будет, а будет застой. Чтобы развиваться, нужно обязательно слушать кого-то более разумного. Нужно слушать, слушать, слушать и слушать. Почему кто-то говорит интересно? Только по одной простой причине – потому что он больше всех слушает. Тот, кто разумно говорит, обычно больше всех и слушает. Человек на этом уровне проходит переломный период.
В тридцать семь лет человек понимает, что мудрость предполагает контроль чувств. Он осознает, что нужно становиться лучше, нужно контролировать свои желания. Он пытается отказываться от каких-то глупостей, к нему приходят первые успехи в контроле чувств, приходит радость от философских реализаций. У человека должны начать просыпаться духовные чувства. Он должен почувствовать радость от мудрости, от философских исканий. Он должен почувствовать вкус возвышенных эмоций.
На тридцать восьмом году к мудрости подключается деловитость. Человек начинает активно общаться с мудрыми людьми. Человек бегает с семинара на семинар. У него очень большая активность. Он и там, и тут, и здесь, и одну книжку читает, и другую. В плане мудрости он становится очень деловым. Я нередко встречаю людей, застрявших на этом уровне.
На тридцать девятом году приходит гармония. Человек идентифицирует себя с какой-то системой и находит место в ней: "Вот где я. Все понятно. Я разобрался, где я и куда идти".
На сороковой год человек уже может другим доказывать свою точку зрения, способности к этому у него появляются. То есть, он уже более или менее во всем разобрался.
Сорок первый год – мудрец созрел. Он понимает, что только мудрость поможет разрешить все проблемы в жизни. Он утверждается в мудрости.
На сорок второй год человек понимает, что подлинная мудрость должна приводить к духовности. К нему приходит идея, что мало быть знатоком, нужно, в конце концов, бросить пить водку. Что это за "знатоки", которые постоянно пьют пиво или водку и участвуют в программе "Что? Где? Когда?" Разве они не знают, что пиво – это спиртосодержащий продукт, который для организма – чистый яд?
Сорок третий год – период сахасрара-чакра – духовности. На первом году этого периода появляется страх перед духовностью. Сначала страшно. Что уж поделать, через это нужно пройти.
Сорок четвертый год. Человек впервые обретает духовный опыт. "О! Как интересно! Как здорово!" В духовный процесс включаются чувства.
На сорок пятом году человек систематизирует духовную сферу жизни, свой духовный опыт, начинает все раскладывать по полочкам.
На сорок шестом году человек начинает искать гармонию в своей жизни в связи с духовностью. Он стремится установить гармонию в общении, пытаясь построить со всеми духовные отношения, хотя обычно мало что получается.
На сорок седьмом он понимает философию духовного развития. Четко разбирается в этом, становится зрелым человеком.
На сорок восьмом году он способен давать духовные советы, поскольку видит, у кого какая проблема.
А на сорок девятом году человек должен стать учителем. На Востоке такого человека называют гуру, учителем высших идеалов.
Так в благоприятной культурной среде должно проходить развитие сознания среднестатистической личности. На все дается сорок девять лет. Если общество этому способствует, семья этому способствует, образование этому способствует, государство мешает, есть учебники, есть учителя, тогда все проходит благополучно. Когда все мешает, то очень часто происходит так, что мы где-то застреваем, не можем пройти какой-то экзамен.
Приходя в эту жизнь, мы должны задаться вопросом, которым задаются студенты первого сентября – расписанием. Если студент не знает расписания, то у него возникает много сложностей: он не знает, на какие занятия ходить, что изучать. Студент потом удивляется: "А что, сегодня зачет?" Также и мы часто удивляемся: "Почему сегодня? Почему это пришло ко мне? За что?" Так воспринимать ситуацию глупо, это свидетельствует о серьезном кризисе. Если студент не знает даже расписание, то он не сможет достойно подготовиться, радостно сдать экзамены и быть счастливым. Если человек не знает расписание жизни, то стрессовое состояние или кризис ему обеспечен. Он постоянно будет не готов к разнообразным жизненным ситуациям. Он до последнего момента не верит: "Не может быть, чтобы это происходило со мной". Представьте студента, который изумляется: "Как, в конце семестра экзамены? Это невозможно". Но расписание уже составлено. Поэтому важно изучать трактат "Чакравидья", содержащий примерное расписание жизни человека. Чтобы толково использовать знание расписания в своей жизни, необходима помощь специалиста-психолога. Изучив ситуацию, он скажет: "Вы застряли на этом этапе, не сдали этот экзамен". Пока мы не сдадим все "хвосты", к выпускному экзамену не допустят. В институте такое правило: даже если есть маленький "хвостик" – не сдан зачет по физкультуре на первом курсе, к госэкзаменам вы не допускаетесь. Нужно все сдать. Из-за того, что у нас слишком много "хвостов", мы страдаем, переживаем, не можем испытать счастье. Если у студента очень много хвостов, то учиться ему становится очень сложно. У человека, который слишком запаздывает со сдачей жизненных экзаменов, жизнь становится очень трудной. Но эти "хвосты" создавал он сам.
Чтобы избежать таких ситуаций, определить свои "хвосты" и таки сдать их, необходимо воспользоваться описанной схемой, найти себя в ней, разобраться и развиваться дальше.
Источник: Рузов В. О. Чакравидья и планирование успеха. Расписание жизни человека
На второй год включается подпериод второй чакры – просыпаются чувства. На этом этапе чувства активно проявляются в поведении: "Это я хочу, того я не хочу". Необходимо отметить, что предпочтения у младенчика уже вполне сформированы, поскольку приходят из прошлого существования, прошлой жизни, где ему что-то нравилось, а что-то – нет.
На третий год просыпается еще и деловитость, чему способствует активизация третьей чакры – манипуры. Ребенок начинает активно изучать мир. От него нужно прятать опасные предметы, переставлять на более высокие полки. Необходимо отметить, что поскольку в настоящее время продолжительность жизни несколько меньше, чем установленная в ведических трактатах норма (там речь идет о ста годах), то все периоды, в том числе и этот, могут быть немного сдвинуты. Здесь речь идет о классическом примере, а между ним и реальностью может существовать некоторое расхождение.
На четвертом году проявляется действие дополнительной чакры – анахаты. Человек начинает чувствовать радость от общения. Ребенок чувствует, что вокруг есть какой-то коллектив, и начинает активно со всеми общаться. Считается, что его тело находится в стабильном состоянии, окрепшем, поскольку три дополнительные нижние животные чакры уже пройдены.
Что приходит на пятом году? Включается философская чакра – вишудха. Наступает пора для активного обучения. Ребенок уже может воспринимать философские понятия. Он делает попытки понять мир. У ребенка проявляется настойчивое желание учиться, и даже если вы не начнете его учить, он сам начнет это делать. Поэтому обычно с этого момента стоит начинать обучение.
На шестом году приходит первая мудрость, поскольку включается дополнительная чакра мудрости – аджна. Получив первый опыт, ребенок пытается обучать кого-то другого, передавая свое знание: "А ты знаешь, какая жвачка лучше?", "А знаешь, как пишется эта буква?", "А знаешь, что можно бросить шарик, и он улетит?" Ребенок начинает делиться опытом.
На седьмом году первый раз открывается сахасрара-чакра. Ребенка тянет к таинственному и неизведанному. Он начинает играть в некие секретные игры, ему очень нравятся сказки. Его интересуют тайны. Он пытается создавать что-то таинственное, спрятаться где-то. В это время ребенок может даже прийти к йоге. Можно приучить его к йоге, и ему будет это очень нравиться. Он может медитировать в это время, делать какие-то простые вещи.
Если ребенок проходит все это, то он переходит на второй уровень, уровень свадхистхана-чакры. На восьмом году, то есть, первом году второго периода, опять приходит страх. Причина страха в том, что ребенок не понимает, что за новые желания в нем пробуждаются. У ребенка в этот период начинает пробуждаться гормональный фон.
Хотя это может показаться странным, но на данном этапе воспитание фактически заканчивается. В первые семь лет в человеческое сознание закладывается система восприятия мира: запахи, вкусы, метод мышления. Сознание ребенка в этот период сравнивается с необожженным глиняным горшком. Все, что ему дают, отпечатывается в его сознании так же, как нарезаются бороздки на глиняный горшок в качестве узора. Вкусы, ощущения, запахи, слова, отношения, мышление – все эти впечатления впечатываются в его сознание.
Этим пользуются некоторые бизнесмены, например, известная фирма быстрого питания "Макдональдс". Возможно, вы заметили, что она ориентирована на детские программы? Почему? Потому что если до семи лет детишкам привить вкус к картофельным чипсам, к биг-маку и т. д., то вкус к этим блюдам останется на всю жизнь. Они будут думать, что это эталон. До семи лет впечатления очень глубоко проникают в сознание. Невежественные родители умудряются угощать детей до семи лет пивом. Современные психологи в шоке – первым словом стало не "мама" или "папа", а "пиво". Мама и папа ждут: "Сейчас он скажет первое слово", а он: "Пи-и-во". Родители падают в обморок. Таково воздействие массированной рекламы пива.
Как уже было упомянуто, в восемь лет просыпаются гормоны. Вспыхнувший гормональный огонь запекает огнем глиняный горшок сознания. В результате вырезанный на нем рисунок скрепляется, и ребенок уже всю сознательную жизнь мыслит на основе первых впечатлений. Поэтому то или иное воспитание можно заложить только в первые семь лет. Еще очень трудно дать какие-то факты, цифры, объяснить что-то очень глубокое, но в этот период в сознании нарезается именно метод мышления. Поэтому на Востоке детям рассказывают поучительные сказки, такие как "Хитопадеша" и "Панчакарма", где на примерах из жизни сказочных персонажей, преподают методику мышления здорового человека. Ребенок философски еще не способен что-либо понять, но ему интересны истории о разных животных: тигре, лисе, вороне и т. д., которые ведут себя определенным образом. Эти истории ребенок очень хорошо запоминает. Услышанное помогает ему действовать по аналогии. Подрастая, он видит какую-то интересную ситуацию: "О! Эта тетя ведет себя, как лиса из сказки. А этот дядя – как тигр из другой сказки. А я похож на ежика". Сказки помогают ребенку ориентироваться в жизненных ситуациях, адекватно на них реагировать. Поэтому матери следует читать мудрые рассказы ребенку, чтобы нарезались бороздки, помогающие правильно действовать.
Разум должен развиться в человеке достаточно быстро. К моменту создания семьи он должен быть уже полностью сформирован. В это время на человека ложится большая ответственность, в том числе и за воспитание своего ребенка. А его нужно начинать воспитывать сразу же, в первые семь лет. Если пропущены самые драгоценные годы, то в сознании ребенка уже невозможно нарезать глубокие правильные бороздки: например, настоящую мораль. В наше время нарезается иногда некоторая форма сумасшествия. К такому выводу я прихожу, когда наблюдаю поведение детей в возрасте десяти-двенадцати лет. В этом возрасте уже поздновато воспитывать. Важно не упустить первые семь лет.
На девятом году жизни подключаются чувства. Просыпается первая детская любовь – еще не понятно к кому, не понятно какая. Чувства начинают выходить из-под контроля. Ребенку очень сильно чего-то хочется, он строит планы, поскольку желания уже очень сильные. В это время ребенок может начать сходить с ума от своих желаний, и родители должны отнестись к этому с пониманием.
К десятому году жизни просыпается деловитость на уровне чувств. Ребенок пытается устанавливать отношения со своим полом, с противоположным полом. Он пытается как-то в этом разобраться, привести в систему.
На одиннадцатый год приходит гармония. Ребенок пытается дружить со всеми в разных формах. Он чувствует, насколько важны дружеские отношения с разными детьми.
В двенадцать проявляется влияние философской чакры. Ребенок начинает думать о чувствах, понимает разницу между полами. Он думает о философии дружбы, о любви, появляются версии дружбы: "Ты – настоящий друг, а ты – предатель". Философские идеи взаимоотношений приходят к ребенку естественным образом.
Потом в тринадцать лет приходит мудрость. Ребенок думает уже о верности, честности. У него появляются первые идеи о нравственности. В этом возрасте очень хорошо беседовать с ребенком, объясняя ему происходящее с точки зрения морали.
В четырнадцать лет второй раз приходит духовность. Человек пытается одухотворить, обожествить свои отношения. Именно в это время дети обычно пишут возвышенные стихи к идеализированному объекту. Так они пытаются поднять отношения на другой уровень, духовный.
Потом человек переходит на третий уровень, на манипуру – деловитость.
К пятнадцати годам опять наступает страх. Человек боится любви: "Что мне с этим делать? Как мне с этим жить". Или боится самостоятельности: "А как я буду жить дальше? Как я буду жить отдельно от родителей?" Если нужно куда-то ехать учиться, он боится остаться один, без защиты, опеки.
Потом в шестнадцать лет приходит период деловитости одновременно с активностью чувств. В западной психологии это время считается самым страшным, самым кризисным в плане воспитания, и называется "свит сикстин" – "сладкие шестнадцать". Это период активной влюбленности: подросток уже может найти чувственные наслаждения, и делает это. У нас может быть это не так проявлено, но там шестнадцатилетние дети – это абсолютно бесконтрольная группа, которая ведет себя по-сумасшедшему, и никто ничего не может сделать. Они знают, как добиться своего, строят планы и целенаправленно добиваются этого. Достаточно просто посмотреть какой-нибудь молодежный западный фильм, и вы сможете понять, о чем идет речь. Но лучше не смотрите, поскольку через это передается одержимость поиском наслаждения чувств.
В семнадцать лет приходит деловитость, просыпается эгоизм. Человек мыслит очень эгоистично. Эгоистическая любовь: "Нас никто не волнует. Что хотим, то и делаем".
В восемнадцатый год приходит гармония. Человек пытается добиться взаимопонимания с родителями: "Вы же понимаете, мы любим друг друга".
В девятнадцать лет приходит философствование на тему любви. Возникают идеи семейной жизни, философия совместной жизни.
В двадцать лет приходит первая мудрость в половых взаимоотношениях. К сожалению, иногда в это время происходит первый развод. В России сейчас 75-80% пар разводятся в первый год после рождения ребенка. В то же время на Востоке, несмотря на то, что разводы уже давно разрешены, процент разводов составляет 1,5%. Есть чему поучиться, там в семейные взаимоотношения заложены глубокие моральные ценности.
В двадцать первый год приходит третья попытка одухотворить свои отношения. Человек ищет духовную сторону жизни. Спрашивает у близкого человека: "Что тебя волнует? Что вообще нас связывает?", пытается обрести связь со своим партнером на глубинном уровне.
Если человек благополучно проходит все испытания, то на двадцать втором году жизни активизируется анахата-чакра. На четвертом уровне просыпается гармония.
Двадцать второй год – уровень гармонии и подпериод страха. В это время возникает страх завязнуть на всю жизнь в ведении совместного хозяйства с конкретным человеком и одновременно боязнь остаться одному.
На двадцать третем году человек осознает, что у других тоже есть чувства и их нужно уважать. Он понимает, что у каждого есть свои нужды. Он ожидает, что другие будут принимать во внимание его чувства, и пытается заботиться о чувствах окружающих.
Двадцать четвертый год. Человек пытается наладить все стороны своей жизни, заботится обо всех членах своей семьи. Он пытается все устроить лучшим образом, становится очень деловитым, пытается найти гармонию и в социальном плане, и в эмоциональном, и в духовном.
На двадцать пятом году человек должен достичь устроенности. Все уже должно действовать, как часовой механизм: супруги ходят на работу, ребенок – в детский сад, регулярно приходит зарплата, коммунальные расходы оплачиваются, в выходные – на дачу. В жизни наступает стабильность и одновременно приходит скука. Как только человек все устроил – становится скучно.
В клетках таблицы один-один, два-два, три-три, четыре-четыре, пять-пять, шесть-шесть, семь-семь отмечены кризисные годы: первый, девятый, семнадцатый, двадцать пятый, тридцать третий, сорок первый, сорок девятый. В таблице эти клетки расположены по диагонали. В эти годы наступает кризис: хотя достигли того, к чему стремились, но полного удовлетворения нет.
Поэтому в двадцать шесть лет, когда подключается философская чакра, человек начинает философствовать, думать о своем призвании, о смысле жизни. "Я вроде бы все устроил, но что-то не так. Что же я упустил?" Человек не находит полного удовлетворения, желанного вкуса.
В этой связи можно привести пример. Поскольку наука достигла высочайшего уровня, она смогла, соединив до трех тысяч химических ингредиентов, создать точный заменитель запаха овоща или фрукта. Когда мы покупаем какой-нибудь грушевый или сливовый напиток, обычно никакой сливы или груши там нет и в помине. В нем всего лишь три тысячи химических ингредиентов. Когда мы пробуем его на вкус, то наш мозг считает, что там груша или слива. В результате выделяются соответствующие ферменты. Мы выпиваем этот напиток, но поскольку там нет ни сливы, ни груши, то ферментам, выработанным организмом, остается просто переваривать желудок. Кого мы обманули? Самих себя, поэтому сейчас у многих проблемы с пищеварением. Используем заменители вкуса и запаха, пьем химическую воду. Обманываем сами себя и дорого за это платим.
Двадцать седьмой год жизни. У человека появляется философия отца, матери: "Я должен воспитать нормального ребенка".
На двадцать восьмом году жизни еще раз приходит духовность. Человеку хочется воспитать возвышенных личностей, а не просто успешных в материальном смысле. Чтобы можно было с ними о чем-то серьезном поговорить, а не только о деньгах. Один из вариантов мышления: человек хочет сделать какой-то вклад в жизнь других людей, например, чтобы окружающие говорили: "Такого хорошего и достойного сына или дочь он воспитал".
На следующем уровне, в двадцать девять лет, кризис крепнет. Это вишудха, философский уровень. В западной психологии его называют кризисом средних лет. Сначала приходит страх перед будущим. Человек начинает подозревать, что он глупо жил, что все идет не так. До этого такие идеи приходили очень редко, человек обычно борется до конца: "Нет, я все делаю правильно". Но в этот период начинается кризис. Приходится признать: "Да, есть о чем задуматься. Что-то не так. Не получается все как надо. Может, я действительно глупый? Может, надо философствовать?" Это философский уровень – открывается пятая чакра.
Кризис средних лет – очень интересное философское явление. Мы строим много планов в детстве, в юности, в зрелом возрасте. Все они прекрасны и красивы, но к тридцати годам человек начинает видеть, что они, в общем-то, не осуществляются и нет даже признаков того, что они когда-нибудь осуществятся. А прожито уже столько лет. Хотя и идеи были вроде бы правильные, но ничего стоящего не получается, жизнь не приносит удовлетворения, а самочувствие становится хуже и хуже. Начинается кризис. На Западе очень часто человек в этот период просто спивается или начинает употреблять наркотики. Иногда даже заканчивает жизнь самоубийством.
В постсоветском пространстве этот кризис проявлен не так ярко, у большинства из нас нет серьезных материальных зацепок. Сейчас очень моден американский стиль жизни. Люди смотрят пятьдесят каналов спутникового телевидения и пытаются стать американцами. Свобода, демократия – на первый взгляд кажется, что все очень здорово. Однако, что происходит в реальности? Попадая в среду материального благополучия, человек становится буквально рабом социума, причем, по собственной воле. Он должен взять в рассрочку дом или квартиру, отучиться в рассрочку, и чтобы погасить долги – тяжело работать. Тридцать лет, пятьдесят. Только представьте себе, что это за жизнь – постоянно находиться в долгах. Если мы кому-то должны, то мы неизбежно будем в беспокойном, нервном состоянии, нас постоянно будут одолевать мрачные мысли: "Смогу ли я отдать этот долг? А доживет ли он до того момента, когда я ему отдам долг? Лучше бы не дожил". Эта ситуация провоцирует очень болезненное состояние сознания. Представьте, что у вас долговое обязательство растянуто на тридцать или на пятьдесят лет, и таких долгов много. А вас могут в любой момент с работы уволить, и вы лишитесь ежемесячных выплат. Дома там, к слову сказать, как правило, не каменные, они могут сгореть в любой момент. А стоят они сотни тысяч долларов. К тому же, если вы не отработаете непрерывно десять лет, то вам просто не дадут медицинскую страховку и вам придется платить огромные деньги даже за лечение одного зуба. Поэтому приходится жить в постоянном страхе. "Не дай Бог, я заболею – еще нет страховки, а работать я уже не смогу". При этом висят долги. Если просто представить себе такую ситуацию, то можно понять, что люди находятся в сильном стрессе, в очень уязвимом положении. Что они начинают делать со стрессом? Переедают. Чтобы хотя бы чуть-чуть отвлечься. Так, с одной стороны, эти люди очень страдают психически из-за постоянного давления долгов на сознание, а с другой стороны, им приходится много есть, в результате чего возникают проблемы физиологического плана. Как итог – больная нация.
Нужно трезво оценивать то, на что нас агитируют ориентироваться. Американской культуре всего 200-250 лет. Необходимо тщательно изучить в первую очередь свою культуру, свои корни.
На тридцатом году включаются чувства. Человек последний раз пытается доказать себе через философию, что наслаждая чувства можно стать счастливым. Он думает: "Может, все-таки есть побольше, пить почаще, может, каждый день ходить в кино?" "Может, мне поставить спутниковую телевизионную тарелку? Двадцать пять каналов меня не удовлетворило, так, может, меня удовлетворят сто каналов? Может, я просто мало наслаждаюсь? Может, надо больше?"
Он приобщается к какой-то ложной философии, большинство из которых говорят одно и то же: "Наслаждай чувства, пока они не атрофируются, и тогда со временем ты сможешь отказаться от чувственных наслаждений и стать святым". Если вы слышите такую идею, то знайте, что это ложное учение. Таких учений очень много. Сейчас каждый второй представитель восточной философии провозглашает такую сумасшедшую идею. Любой психолог скажет, что все, к чему таким образом придет человек – это, в самом лучшем случае, к тяжелейшим расстройствам психики. В худшем случае – он просто очень скоро умрет, скорее всего, от СПИДа.
В тридцать первый год приходит деловитость. Человек пытается убедиться в значимости своей деятельности, ее важности и незаменимости. Он пытается разобраться: "Как мне действовать? На какой работе я тружусь не покладая рук? Это кому-то нужно или нет? Что именно я должен в этой сфере делать?" Иногда человек, оправдывая свою деятельность, думает: "Я все это делаю не для себя, а для детей, для их будущего". При этом он забывает слова Льва Толстого, что главное – не золото оставить своим детям, а моральный облик.
Тридцать второй год. Человек пытается объединить свои идеи, работу, деятельность. Он пытается найти гармонию, во всяком случае, должен пытаться.
Тридцать третий год – кризисный. Человек созревает как философ и начинает думать о смысле жизни, постоянно философствует. Человек ясно сознает, что пока он не разберется в философии жизни, дальше двигаться куда-то бесполезно. Он начинает покупать книги. Стоя около огромных полок с книгами по психологии, философии, он пытается найти нужную: "Где же та книга, которая ответит на мой вопрос?"
Потом наступает тридцать четвертый год – приходит мудрость. До этого человек пытается менять внешние атрибуты своей жизни. Он думает, что если трудности в семье, то нужно создать новую семью. Если на работе все плохо, то нужно искать новую работу. Если в стране плохо, он строит планы уехать в другую страну. Однако теперь к человеку уже должно придти понимание, что изменения необходимо производить в первую очередь в себе. Он должен пытаться меняться внутренне там, где живет и работает. Он уже не пытается менять семью, работу или еще что-то.
На тридцать пятом году еще раз приходит духовность. Человек пытается все одухотворить: свою работу, свою семью, свою жизнь, свою деятельность, но уже на философской основе.
Если человек проходит все предыдущие этапы, то в тридцать шесть лет в нем просыпается мудрость. На первом году этого периода опять приходит страх – страх перед общением с разумными людьми. У человека уже есть положение в обществе, он уже много прожил, уже есть какое-то уважение к нему, и тут вдруг он понимает, что есть мудрые люди, а он вообще ничего не понимает. Человек боится потерять свое положение. Он испытывает страх: "Куда вы меня зовете? На какую лекцию? Почему я должен все это слушать?" Человек просто боится потерять свое лицо. Но через это нужно однажды пройти и встретиться таки с более разумным человеком. Ведь развиваться можно только в общении с более разумным человеком. Если мы общаемся даже с равным нам по разумности, то развития происходить не будет, а будет застой. Чтобы развиваться, нужно обязательно слушать кого-то более разумного. Нужно слушать, слушать, слушать и слушать. Почему кто-то говорит интересно? Только по одной простой причине – потому что он больше всех слушает. Тот, кто разумно говорит, обычно больше всех и слушает. Человек на этом уровне проходит переломный период.
В тридцать семь лет человек понимает, что мудрость предполагает контроль чувств. Он осознает, что нужно становиться лучше, нужно контролировать свои желания. Он пытается отказываться от каких-то глупостей, к нему приходят первые успехи в контроле чувств, приходит радость от философских реализаций. У человека должны начать просыпаться духовные чувства. Он должен почувствовать радость от мудрости, от философских исканий. Он должен почувствовать вкус возвышенных эмоций.
На тридцать восьмом году к мудрости подключается деловитость. Человек начинает активно общаться с мудрыми людьми. Человек бегает с семинара на семинар. У него очень большая активность. Он и там, и тут, и здесь, и одну книжку читает, и другую. В плане мудрости он становится очень деловым. Я нередко встречаю людей, застрявших на этом уровне.
На тридцать девятом году приходит гармония. Человек идентифицирует себя с какой-то системой и находит место в ней: "Вот где я. Все понятно. Я разобрался, где я и куда идти".
На сороковой год человек уже может другим доказывать свою точку зрения, способности к этому у него появляются. То есть, он уже более или менее во всем разобрался.
Сорок первый год – мудрец созрел. Он понимает, что только мудрость поможет разрешить все проблемы в жизни. Он утверждается в мудрости.
На сорок второй год человек понимает, что подлинная мудрость должна приводить к духовности. К нему приходит идея, что мало быть знатоком, нужно, в конце концов, бросить пить водку. Что это за "знатоки", которые постоянно пьют пиво или водку и участвуют в программе "Что? Где? Когда?" Разве они не знают, что пиво – это спиртосодержащий продукт, который для организма – чистый яд?
Сорок третий год – период сахасрара-чакра – духовности. На первом году этого периода появляется страх перед духовностью. Сначала страшно. Что уж поделать, через это нужно пройти.
Сорок четвертый год. Человек впервые обретает духовный опыт. "О! Как интересно! Как здорово!" В духовный процесс включаются чувства.
На сорок пятом году человек систематизирует духовную сферу жизни, свой духовный опыт, начинает все раскладывать по полочкам.
На сорок шестом году человек начинает искать гармонию в своей жизни в связи с духовностью. Он стремится установить гармонию в общении, пытаясь построить со всеми духовные отношения, хотя обычно мало что получается.
На сорок седьмом он понимает философию духовного развития. Четко разбирается в этом, становится зрелым человеком.
На сорок восьмом году он способен давать духовные советы, поскольку видит, у кого какая проблема.
А на сорок девятом году человек должен стать учителем. На Востоке такого человека называют гуру, учителем высших идеалов.
Так в благоприятной культурной среде должно проходить развитие сознания среднестатистической личности. На все дается сорок девять лет. Если общество этому способствует, семья этому способствует, образование этому способствует, государство мешает, есть учебники, есть учителя, тогда все проходит благополучно. Когда все мешает, то очень часто происходит так, что мы где-то застреваем, не можем пройти какой-то экзамен.
Приходя в эту жизнь, мы должны задаться вопросом, которым задаются студенты первого сентября – расписанием. Если студент не знает расписания, то у него возникает много сложностей: он не знает, на какие занятия ходить, что изучать. Студент потом удивляется: "А что, сегодня зачет?" Также и мы часто удивляемся: "Почему сегодня? Почему это пришло ко мне? За что?" Так воспринимать ситуацию глупо, это свидетельствует о серьезном кризисе. Если студент не знает даже расписание, то он не сможет достойно подготовиться, радостно сдать экзамены и быть счастливым. Если человек не знает расписание жизни, то стрессовое состояние или кризис ему обеспечен. Он постоянно будет не готов к разнообразным жизненным ситуациям. Он до последнего момента не верит: "Не может быть, чтобы это происходило со мной". Представьте студента, который изумляется: "Как, в конце семестра экзамены? Это невозможно". Но расписание уже составлено. Поэтому важно изучать трактат "Чакравидья", содержащий примерное расписание жизни человека. Чтобы толково использовать знание расписания в своей жизни, необходима помощь специалиста-психолога. Изучив ситуацию, он скажет: "Вы застряли на этом этапе, не сдали этот экзамен". Пока мы не сдадим все "хвосты", к выпускному экзамену не допустят. В институте такое правило: даже если есть маленький "хвостик" – не сдан зачет по физкультуре на первом курсе, к госэкзаменам вы не допускаетесь. Нужно все сдать. Из-за того, что у нас слишком много "хвостов", мы страдаем, переживаем, не можем испытать счастье. Если у студента очень много хвостов, то учиться ему становится очень сложно. У человека, который слишком запаздывает со сдачей жизненных экзаменов, жизнь становится очень трудной. Но эти "хвосты" создавал он сам.
Чтобы избежать таких ситуаций, определить свои "хвосты" и таки сдать их, необходимо воспользоваться описанной схемой, найти себя в ней, разобраться и развиваться дальше.
Источник: Рузов В. О. Чакравидья и планирование успеха. Расписание жизни человека
Sunday, 16 December 2007
Отец Вячеслав Харинов: «Погосты не участвуют в распрях»
Имя питерского священника Вячеслава Харинова периодически мелькает в прессе, сопровождаемое неоднозначным контекстом. Одни восхищены тем, что в мирное время Харинов фактически стал фронтовым священником - он отпевает и предает земле останки советских солдат, которые достают из окопов поисковики. По 22 тысячам душ провел уже заупокойную отец Вячеслав, а в ленинградской земле лежат непохороненными сотни тысяч. Но звучали в прессе и другие голоса: они громогласно задавались вопросом, почему русский поп опекает также и фашистские кладбища, и называли Харинова защитником могил оккупантов.
Отец Вячеслав Харинов: «Погосты не участвуют в распрях»
Чудо блокады
Отец Вячеслав - батюшка продвинутый, в прошлом по одному образованию - инженер-системщик, по другому - переводчик с английского, по третьему - музыкант. Высшее богословское образование не мешает ему свободно ориентироваться в молодежной терминологии и субкультуре. Не зря к нему обращаются за отпеванием отвязные рок-музыканты, хотя в заупокойных речах Харинов даже не думает приукрашать образ усопших.
Он является настоятелем сразу двух храмов - в самом центре Питера (церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Шпалерной) и трехпрестольного белокаменного собора Успения Божией Матери в ста километрах от мегаполиса, в абсолютной глуши.
- Я заново открыл для себя войну, потому что оказался благочинным в бывшей прифронтовой полосе: Кировском районе Ленинградской области. Благочинный - тот, кто надзирает за порядком служб в одном из округов, на которые делится епархия. В мой округ входит 13 приходов. Эта часть епархии, которую мне поручили, особенная. Такого клочка земли больше на свете не найти. Если мы возьмем статистику военных действий на планете - именно битв, а не ковровые или ядерные бомбардировки, то аналогичных потерь, какие случились здесь во Вторую мировую, нигде не было. Там, где шли бои, до сих пор тела лежат на глубину штыка. Да, в 1946 году похоронные команды прошли по области, у них была разнарядка в день пройти ю км. Но команда - это одна подвода и пять-семь рабочих, а вокруг сотни тысяч тел. Земля там кровавая.
Я проезжаю на спецтехнике, на «уазиках» в непроходимые места, где полками бойцы полегли: Гайтолово, Тортолово, Гонтовая Липка. Они все еще едва присыпаны землей. Про некоторые импровизированные кладбища поисковики знают, но хранят координаты в тайне - чтобы мародеры не добрались. И везде я служил панихиды по нашим солдатам. Сейчас мы с поисковиками работаем в контакте. Когда они находят упавшие самолеты, уже сами меня зовут - чтобы извлечение останков летчиков не стало своеобразным нарушением могил. Обычно у летчиков простите за жуткие подробности при падении срезает череп о приборную доску и он оказывается рядом с хвостом самолета, на поверхности. Остальная часть тела уходит глубоко в землю. Поэтому сначала я совершаю около черепа краткую заупокойную службу, а потом поисковики приступают к раскопкам. Это свидетельство нашей любви к павшим и веры, что господь простит нас за потревоженные останки. Не тревожить нельзя: захороненным считается лишь тот, кого с молитвой и с любовью погрузили человеческие руки в специально вырытую могилу.
А как вы можете быть уверены, что все они - христиане?
Однажды поисковики натолкнулись на останки двух летчиков, один русский, второй, судя по документам, татарин. И когда мы их хоронили, то позвали муфтия из мечети. Сначала я совершил обряд отпевания, потом он. И было так странно слышать, как над березками возносятся молитвы на арабском. Но для меня все советские бойцы - христиане. Если ты честно погиб в бою «за други своя», значит, ты - крестившийся в своей крови. В этом плане у меня ни проблем, ни сомнений.
Притом что советские солдаты были атеистами.
Это миф. И это стало для меня открытием - что, несмотря на запреты политруков, наши солдаты верили и носили при себе кресты, зашивали в одежду иконки и ладанки. Вот напрестольный крест, такие служат для богослужений в сельских церквях - был найден на груди солдата, весь испещренный осколками. А вот икона, которую нашли у нашего летчика. В болоте лежал немецкий самолет, внутри поисковики обнаружили тело в немецкой форме, но без документов.
Известно, что наши использовали для разведывательных полетов трофейные немецкие самолеты - русские летчики надевали чужую форму и кружили над позициями. В подсумке оказались несколько рукописных икон, сделанных карандашом. По тому, как написано «Аз есмъ свет миру», видно, что человек знал церковнославянский язык, а потому, как нарисована икона - что он искренне верующий.
Вот у этой иконы Казанской Божией Матери еще более интересная судьба. Она принадлежала Александре Минаевой, беженке из Орловской области, которая брела по дороге почти без вещей, в состоянии, близком к голодной смерти. Немецкий солдат пожалел ее и дал три кило соли. Во время войны это равносильно трем килограммам золота. Она в благодарность вручила ему самое ценное, что имела - икону Казанской Божьей Матери, сказав: «Эта икона будет хранить вас от несчастья». Немец смысла не понял, но записал эти слова латиницей карандашом на обороте иконы. А потом он прошел целым через такие мясорубки и сражения, что объяснить это мог только спасительной силой образа. Оставшуюся жизнь он держал его дома как святыню и завещал после смерти вернуть в Россию.
Чем объясняется, что в годы войны советское руководство неожиданно обратилось за моральной поддержкой к церкви?
Тем, что Сталин вдруг обнаружил: он не знает собственный народ. Там, где немцы открывали закрытые большевиками храмы - это была политика Геббельса, - сразу случался религиозный бум. Люди ломились в церковь, и это стало откровением для советского руководства. Масса фактов говорит о том, что советские власти были просто вынуждены сделать срочную переоценку ценностей. К началу войны на всю страну осталось лишь два реально правящих архиерея, на осень 41-го планировалась новая лавина репрессий, уже было подготовлено постановление НКВД в отношении «церковников, сектантов, католиков и клерикалов». И вдруг - срочно открывают в Лавре могилы наших полководцев Александра Невского, Михаила Кутузова, Федора Ушакова, чтобы солдаты могли сходить туда перед отправкой на фронт. В голодном осажденном Ленинграде Жданов - известный душитель церкви, у которого руки по локоть в крови, - распоряжается выдать муку и кагор для совершения литургии. И случается необъяснимое: на крохотном кусочке просфоры, на причастии - вине в объеме чайной ложки, люди выживали неделями, не испытывая грызущего голода. Это настоящее чудо блокады.
Довожу немцев до слез
Пятнадцать лет назад никакой не священник, а еще только студент духовной школы Вячеслав Харинов поставил себе цель - найти в Ленинградской области самый безнадежный храм и заняться им. В ста километрах от Питера, в непролазной сельской глуши, возле деревни Сологубовка он наткнулся на руины собора: обрушенные своды, зияющие проломы окон. Приблизиться к руинам можно было только на тракторе: вокруг - поле в рытвинах и колдобинах, поросшее бурьяном.
Нищенствующий студент-идеалист - страшная сила. Харинов растряс местные власти, нашел деньги на первое время, нанял рабочих и стал закрывать собор сверху рубероидом.
- Трижды мы его укладывали - и трижды, словно проверяя мои намерения на прочность, крышу размером в половину квадратного километра срывало ураганом и относило в поле за сто метров. Мы ее находили, снова ставили, пришивали скобами, прикручивали проволокой. И вдруг выясняется, что храм даже безнадежней, чем я думал. Его вот-вот взорвут немцы, потому что согласно межфедеральному соглашению между Россией и Германией здесь создается огромное сборное кладбище, на котором захоронят останки немецких солдат со всей Ленинградской области.
Студент Харинов решил, что немцы должны пересмотреть свои планы. Он объявил Германии маленькую личную войну: без крови и ненависти. Немецкому военному кладбищу - быть, но и православному собору - быть! Биться решил самым безотказным для истинных арийцев оружием: бюрократией и педантичностью.
- Я обратился к немцам с заявлением, что согласно архитектурным нормам дорога к их кладбищу должна обходить две с половиной высоты храма. Это подействовало, руины мы отстояли. Потом стал упирать на то, что германские войска этот храм разрушили
- Германия и должна помочь его восстановить. Немцы тут же отреклись: мы ничего не разрушали, это русские все повзрывали. В ответ я предоставил им воспоминания солдат немецкого саперного батальона - как они снимали купола. Немцы дрогнули и согласились восстановить - но только крышу: на остальное денег нет. И тогда я вышел на «Штерн» и «Шпигель», попросил рассказать историю про храм на всю Германию. Сегодняшние немцы болезненно относятся к своей истории, хотят реабилитации перед миром. И деньги пошли. Благодаря этому в Сологубовке теперь красуется великолепный трех-престольный собор-красавец. Рядом мы разбили парк Мира - со скульптурами, с продуманным ландшафтом. И уже дальше начинается немецкое военное кладбище, по которому я вожу приезжих из Германии, рассказывая им правду о войне. Эту правду я сам для себя открывал с болью, потому что она нелицеприятна для обеих воюющих сторон. И немцы, слушая ее, плачут.
Ну они ведь вообще сентиментальная нация.
Отнюдь. Помню встречу с одним старым немецким офицером, будто вышедшим из карикатурного советского фильма про фашистов: черные очки, костяная рука, весь такой сухопарый, характер нордический... Он мне сказал: «А у меня никакого раскаяния перед русскими нет. Иван воевал очень жестоко. Мы всю Европу прошли, соблюдая Женевскую конвенцию. Но когда вступили в Россию, наш санитарный батальон тут же вырезали подчистую: русские зарезали раненых и фельдшеров, словно баранов. После этого командование, которое до того на Ленинградском фронте нас сдерживало, сказало: ответим русским тем же! Больше пленных не берем. Через месяц мы уже сами не могли остановиться».
На меня эти слова старого фашиста крепко подействовали. Тема жестокого отношения русских солдат к немецким врачам и санитарам и без того давно мучила. Я не знал, чем ответить на этот жуткий упрек. Но потом - слава богу - объявился свидетель с противоположной стороны, мой прихожанин Михаил. Он рассказал, как на десятый день войны в Новгороде купался с другими детьми в прудах близ города. Вдруг в небе появился самолет, и немецкий летчик на бреющем полете начал расстреливать ребятишек из пулемета. Они обезумели от ужаса. Один закричал: прыгайте в воду, другой - нет, лучше бежим к кустам! Самолет сделал круг и вернулся. Видно, пулеметные патроны у летчика кончились, потому что он начал добивать детей из револьвера. Этот мой прихожанин, Михаил, видел его лицо и сказал, что не забудет его до самой смерти. Как не забудет вид своего дружка, мальчишки, лежащего в пыли с простреленной головой. И маленькую девочку, крутившуюся на земле от боли, она повторяла «мамочка, мамочка» и прижимала руки к окровавленному животу.
Потом его вместе с матерью усадили на баржу. Были сшиты из простыней полотнища, на них нарисовали красные кресты - и три баржи, груженные женщинами и детьми, двинулись по реке. Тут налет немецкой авиации - бомбы кидали точно на кресты. Запертый в трюме, он слышал крики и стоны с палубы. Вот этих свидетельств мне и недоставало, чтобы противопоставить словам немца с костяной рукой! Ведь это же «Люфтваффе», рыцари неба, люди, выросшие на принципах старой летной школы, где царил турнирный дух и врага в небе перед схваткой было принято вначале приветствовать. По крайней мере так было в Первую мировую. А во Второй мировой, уже на десятый день войны в России все принципы слетели с них как шелуха!
Это еще не весь рассказ Михаила. Они с матерью добрались тогда до Урала, осели в одном из городков. И он стал выковыренным. Это неизвестный нам язык войны: так называли эвакуированных. С точки зрения местных, он был неполноценным, лишенцем. Его били в школе жестоко, каждый день, пока один физически крепкий местный парнишка-чуваш не взял приезжего под свое покровительство. Михаил вспоминал: «У меня появилась возможность отомстить обидчикам, но я зла на них не держал. Я мечтал увидеть только одного человека на земле - того летчика». Однажды в городке несколько бараков оцепили проволокой. Пошел слух, что там собираются открыть лагерь для военнопленных, и вскоре их действительно привезли. После школы Михаил ходил туда и подолгу стоял около проволоки, вглядывался в лица пленных. Конечно, того немца он не встретил. Как-то мать дала ему кусок хлеба и сказала: «Отнеси, брось пленным за проволоку, говорят, они там голодают. Многие наши женщины подкармливают их. Иди!» Он пошел послушно с этим хлебом, встал у колючей проволоки. Немцы с той стороны смотрели, ждали, когда он кинет хлеб. А он не мог! Он сказал мне: «У меня рука стала как каменная. Я не мог ее поднять. Вернулся домой, сказал я не могу». Михаил рассказывал это с раскаянием в голосе. Чувствовалось, что он до сих пор ощущает свою вину.
На каком языке вы говорите с немцами?
Я не говорю с немцами по-немецки, хотя на разговорном уровне поддержать беседу бы смог. Мы обычно говорим на нейтральном для обеих сторон языке английском. И это для меня вопрос принципиальный.
Буфф, который не стрелял
Как вам самому хватает нервов водить бывших фашистов по немецкому военному кладбищу в Сологубовке? В вашем роду с войны все вернулись?
Отец ушел на фронт в 17 лет и демобилизовался в 1944-м получив жесточайшее ранение и заработав в окопах туберкулез. Он был весь в шрамах, на бедре - цветок из мяса. И я помню свои детские ощущения, как в общественной бане среди голых тел всегда отыскивал отца по этому развороченному бедру. Когда он вернулся в родную Костромскую область, к родне, там уже создали лагерь для пленных немцев, они что-то строили. Мой дед, который тоже вернулся с войны израненный - Василий Федорович, видя, что сын к тяжелой работе непригоден, сказал: а иди-ка ты работать в лагерь, там в конторе люди нужны. Отец возразил: что угодно, только не это, на немцев смотреть больше не могу.
Но дед велел не артачиться. А дальше случилось неожиданное работая в лагере, отец подружился с немецким военнопленным по фамилии Шнайдер. Этот талантливый парнишка, как и отец, хорошо играл на аккордеоне, хорошо рисовал. Мой отец стал забирать Шнайдера из-за колючей проволоки и приводить к себе домой, в семью. Они вместе ходили на вечеринки, вместе пили самогонку и прекрасно ладили эти два промахнувшихся друг в друга на фронте юнца.
Потом Шнайдера освободили, он уехал в Германию, а контакты в ту пору поддерживать было невозможно. Но когда я в 1989 году впервые поехал в Германию, отец сказал: «Знаешь, если увидишь там человека моих лет по фамилии Шнайдер, передай ему привет». Я засмеялся: «Отец, в Германии Шнайдеров больше, чем у нас Кузнецовых. Имя хоть назовешь?» - «Не знаю, мы его звали просто Шнайдер». Я стал священником уже после того, как отца не стало в 1995"м- И начал в Сологубовке приезжающим немцам рассказывать эту историю. Считал, что это своеобразное завещание, данное мне отцом, связанное с умением прощать и видеть во враге человека. На кладбище в Сологубовку приезжает много немцев, и каждый раз кто-нибудь откликался у меня соседи Шнайдеры, у меня мать в девичестве Шнайдер. История эта пошла гулять по Германии, и в 2003 году я получил письмо от Карла Шнайдера - солдата вермахта, который воевал на Восточном фронте, попал в плен. Это, конечно, не тот Шнайдер. Но это было просто очень хорошее письмо - с покаянием, с благодарностью в адрес русских, с проклятием в сторону политиков, игравших людьми как пешками.
Как мне хватает нервов? Но там, на немецком военном кладбище, лежат очень разные люди. Например, Вольфганг Буфф. У меня хранятся его дневники, где он писал: «Любите своих врагов, благословляйте проклинающих вас, - вот что всегда было ценностями немецкого народа». Он был не согласен с тем, что его заставляют творить. До войны Буфф хотел стать священником, ухитрился даже на фронте не брать в руки оружие - он был баллистиком, просчитывал траекторию снарядов. Погиб на Синявинских высотах, пытаясь спасти советского офицера, умиравшего от потери крови на нейтральной полосе. Буфф пополз за ним, но был сражен шальной пулей. Какой же это фашист?! Война - сгусток обоюдного греха, а не примитивное противопоставление «свои - чужие».
Как жители Сологубовки отнеслись к соседству с немецким военным кладбищем?
Сначала резко отрицательно, говорили: вот, мы их громили, а теперь их кладбище перед носом красуется. Александр Невзоров целое шоу на этом захоронении разыграл: красной нитью шла мысль - фрицы и поныне на нашей земле хозяйничают. Но я спрашивал сологубовских: хорошо, а куда вы предлагаете их девать? Ведь кладбище возникло не на пустом месте, немцы еще в войну там тысячи своих солдат похоронили. В ответ ветераны ВОВ заявляли: нам все равно, пускай хоть в Германию своих покойников забирают.
А потом мы с этими ветеранами проехали почти по всем воинским захоронениям в Германии - где русские солдаты покоятся. Эти кладбища еще со времен Первой мировой войны в идеальном состоянии, и даже во времена Гитлера за ними старательно ухаживали. Немцы ко всем могилам бережно относятся - и своим, и чужим. В Германский народный союз по уходу за воинскими захоронениями входит i миллион зоо тысяч человек, его структуры занимаются обустройством немецких военных кладбищ в 50 странах мира. В Сологубовке - в том числе, а в целом в России около тридцати сборных немецких военных кладбищ.
В общем, ветераны как увидели такое уважение к мертвому русскому солдату - сразу попритихли. Жители Сологубовки тоже со временем пообвык-лись, к приезжающим немцам относятся с вежливым равнодушием.
Я и до ребят-поисковиков постепенно донес: есть четкая христианская позиция по поводу поверженных врагов. Раньше как было - находят поисковики кости, видят, что немецкие: ага, гад-фашист, в костер тебя, чтоб следа не осталось. А я напомнил им - мертвые срама не имут. Эти души уже предстали перед Богом, и это он им - судья. Мы можем судить либо живого человека, либо преступную идеологию или режим. Но христианская этика гласит – нашел незахороненного, предай земле. По отношению к останкам любого человека надо быть милосердным.
Неужто сегодня еще можно определить, немец в земле лежит или русский?
Конечно. Есть остатки амуниции. Или такой момент - как зубные пломбы поставлены. У нас поисковики настолько уже опытные, что определяют даже просто визуально. Говорят - ну не наши кости, и все тут. Как правило, не ошибаются.
Христос над танковой колонной
Кто был вашим предшественником в сологубовском храме во время войны - знаете?
Предатель. Человек, на которого я уже собрал столько материалов, что пора писать книгу «История одного негодяя». Его звали Иван Амозов. Восстановив собор, я стал разыскивать его как героя: знал, что он служил во время войны священником в моем храме и вроде работал на партизан. А все оказалось наоборот. Амозов работал на фашистов, на СД, лгал и делал подлости каждую минуту и секунду своей низкой жизни. Он был не священник, а самосвят - самозванец, стучал на прихожан и на настоящих священников. В Гатчине жил весьма почитаемый протоиерей Александр Петров, он в открытую сказал, что Амозов самозванец, и поплатился за это жизнью. На совести Амозова прямые убийства и доносы, по которым убивали людей. В 1945 Году его разоблачил СМЕРШ, он отсидел девять лет, но потом Сталин умер - и Амозов вышел по амнистии. Остальную жизнь стучал себя в грудь: что он ветеран войны, герой, выбивал привилегии. Добился реабилитации и умер с «чистой биографией». Собирая на него материал, я дошел до офицера ФСБ, занятого раскрытием архивов сегодня. На фамилию Амозов он откликнулся сразу: «Предатель, однозначно предатель!» Ко мне обращалась женщина, которую Амозов крестил во время войны. И не ее одну! Она была в ужасе, узнав правду об этом негодяе, умоляла, чтобы я ее крестил снова.
Вы, конечно, перекрестили?
Конечно, нет. Перекрещивать - грех. Если даже мирянин соблюдает формулу крещения, оно уже считается состоявшимся. А тут вдобавок человек - если только Амозова можно назвать человеком! - получил приличную практику в одном из северных монастырей. У него требник в руках. Так что негодяй - не негодяй, но совершил все по уставу.
Что-то от присутствия черной души самозванца в сологубовском соборе сегодня ощущается?
Да вы что! Собор же восстановлен с нуля. Если там и есть незримое присутствие чьей-то души, то это душа бывшего солдата вермахта и прекрасного человека Андрея Блока.
Он окончил в Германии гимназию с богословским уклоном, а тут - «хайль Гитлер», Вторая мировая, всеобщая мобилизация. И зеленым юнцом Блок попадает в Грецию. Видит православный храм - и прямо в амуниции, с оружием, зная, что это категорически запрещено, топает внутрь. Грек-монах посмотрел на него, но ничего не сказал. А Блок стоит, разглядывая образа. «Вдруг, - рассказывал он мне впоследствии, - чувствую, смотрит на меня кто-то. Кручу головой по сторонам - никого. Поднимаю глаза: а из-под купола на меня Христос глядит. И этого взгляда я потом всю войну забыть не мог».
Блок прошел мясорубку Сталинграда, там ему раздробило ногу - пришлось ампутировать. И после войны отправился в православный монастырь на Афон: учиться писать иконы.
Когда он узнал, что в Сологубовке возле военного немецкого кладбища восстанавливают православный храм, то загорелся написать для него иконы и, пылая энтузиазмом, свалился мне на голову. У меня, заявил Блок, такие замечательные идеи! Мы с помощью этих икон покажем, что такое война. Нарисуем на образах взорванные танки, гибнущих людей! Он уже начал прорисовывать один такой сюжет: Спаситель выводит Адама и Еву из огня войны... Представьте, как это выглядело в каноническом иконописном стиле.
Я говорю: нет-нет, подумай, это же временные вещи, это уйдет вместе с нами. Напиши лучше обычные иконы. Долго мы с ним спорили. Он дед такой гонористый, но очень хороший. Мы с ним подружились, Блок стал часто наезжать в Россию.
Наконец мы договорились, что он возьмет лучшее, что на Афоне видел, и попробует повторить. И он на год засел за работу. Когда я увидел, что получилось, в ужас пришел. Блок взял совершенно неподъемную для него вещь - Синайского Христа. Но это же совершенно особенная икона во всей мировой иконописи! И вообще - он копировал архаичную икону, а в архаике уже изначально такие странные глаза у ликов, нарушенные пропорции. Блок это старательно повторил. Однако если в старых иконах эта странность отражала эсхатологическое ощущение талантливого художника - ощущение краткости времени, оставшегося до второго пришествия, то у Блока получилось непонятно. Какие-то встревоженные лики на щедро выложенном золотом фоне. Я спросил: зачем золота-то столько? А он: не беспокойся, у меня приятель золотых дел мастер. И очень довольный собой вернулся в Германию.
Я решил, что в храме это, конечно, не повешу. Сложил их в какой-то закуток и забыл. Но через год Блока разбил инсульт. И он, парализованный, диктует мне письмо: мол, ничего больше так не хочу в жизни, как увидеть свои иконы на стенах храма в Сологубовке. Жди, скоро приеду. Мне его стало очень жалко. Елки-палки, ну нельзя его обижать, придется устраивать потемкинскую деревню. Сделали мы иконостас и выставили эти иконы в соборе на всеобщее обозрение.
Блока ввезли в храм в коляске. Он плакал от счастья, глядя на свои картины. Он вообще, на мой взгляд, душой был никакой не немец, а наш русский человек. Очень светло мы с ним тогда расстались. Вскоре пришла весть, что он скончался. Сразу после его отъезда снять иконы рука у меня не поднялась. И как-то потихоньку стали мы на них молиться. Обвыклись и уже почти не замечали их странности. А потом началась зима - холодно в храме, так что в этот период в Сологубовке служб нету. По весне богослужения возобновились. Прихожане мне и говорят: ой, батюшка, а вы иконы за зиму все поменяли - новые красивые такие! Я удивился: ничего не менял. Ну как же, мы ж видим! Не было у нас раньше таких икон. Я говорю: «Это все те же иконы Андрея Блока. Просто вы на них молились, и иконы изменились».
У меня друзья - иконописцы в Сологубовку приезжают. Заходят в храм и вначале не могут сдержать улыбку. А потом походят-походят по храму и говорят: «Знаешь, оставь их. Они - живые. В другие храмы зайдешь: все четко выверено, тщательные такие прориси, но выглядит это как декорация - мертвые они. А у тебя живые». Да я и сам, когда молюсь на них сегодня, чувствую силу и благодать этих образов. Так и висит теперь блоковский иконостас в Сологубовке - победой христианского духа.
Текст: Дмитрий Лычковский, Ирена Полторак
Фото: Дмитрий Лычковский
Источник: Журнал "Патрон" октябрь 2007
Отец Вячеслав Харинов: «Погосты не участвуют в распрях»
Чудо блокады
Отец Вячеслав - батюшка продвинутый, в прошлом по одному образованию - инженер-системщик, по другому - переводчик с английского, по третьему - музыкант. Высшее богословское образование не мешает ему свободно ориентироваться в молодежной терминологии и субкультуре. Не зря к нему обращаются за отпеванием отвязные рок-музыканты, хотя в заупокойных речах Харинов даже не думает приукрашать образ усопших.
Он является настоятелем сразу двух храмов - в самом центре Питера (церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Шпалерной) и трехпрестольного белокаменного собора Успения Божией Матери в ста километрах от мегаполиса, в абсолютной глуши.
- Я заново открыл для себя войну, потому что оказался благочинным в бывшей прифронтовой полосе: Кировском районе Ленинградской области. Благочинный - тот, кто надзирает за порядком служб в одном из округов, на которые делится епархия. В мой округ входит 13 приходов. Эта часть епархии, которую мне поручили, особенная. Такого клочка земли больше на свете не найти. Если мы возьмем статистику военных действий на планете - именно битв, а не ковровые или ядерные бомбардировки, то аналогичных потерь, какие случились здесь во Вторую мировую, нигде не было. Там, где шли бои, до сих пор тела лежат на глубину штыка. Да, в 1946 году похоронные команды прошли по области, у них была разнарядка в день пройти ю км. Но команда - это одна подвода и пять-семь рабочих, а вокруг сотни тысяч тел. Земля там кровавая.
Я проезжаю на спецтехнике, на «уазиках» в непроходимые места, где полками бойцы полегли: Гайтолово, Тортолово, Гонтовая Липка. Они все еще едва присыпаны землей. Про некоторые импровизированные кладбища поисковики знают, но хранят координаты в тайне - чтобы мародеры не добрались. И везде я служил панихиды по нашим солдатам. Сейчас мы с поисковиками работаем в контакте. Когда они находят упавшие самолеты, уже сами меня зовут - чтобы извлечение останков летчиков не стало своеобразным нарушением могил. Обычно у летчиков простите за жуткие подробности при падении срезает череп о приборную доску и он оказывается рядом с хвостом самолета, на поверхности. Остальная часть тела уходит глубоко в землю. Поэтому сначала я совершаю около черепа краткую заупокойную службу, а потом поисковики приступают к раскопкам. Это свидетельство нашей любви к павшим и веры, что господь простит нас за потревоженные останки. Не тревожить нельзя: захороненным считается лишь тот, кого с молитвой и с любовью погрузили человеческие руки в специально вырытую могилу.
А как вы можете быть уверены, что все они - христиане?
Однажды поисковики натолкнулись на останки двух летчиков, один русский, второй, судя по документам, татарин. И когда мы их хоронили, то позвали муфтия из мечети. Сначала я совершил обряд отпевания, потом он. И было так странно слышать, как над березками возносятся молитвы на арабском. Но для меня все советские бойцы - христиане. Если ты честно погиб в бою «за други своя», значит, ты - крестившийся в своей крови. В этом плане у меня ни проблем, ни сомнений.
Притом что советские солдаты были атеистами.
Это миф. И это стало для меня открытием - что, несмотря на запреты политруков, наши солдаты верили и носили при себе кресты, зашивали в одежду иконки и ладанки. Вот напрестольный крест, такие служат для богослужений в сельских церквях - был найден на груди солдата, весь испещренный осколками. А вот икона, которую нашли у нашего летчика. В болоте лежал немецкий самолет, внутри поисковики обнаружили тело в немецкой форме, но без документов.
Известно, что наши использовали для разведывательных полетов трофейные немецкие самолеты - русские летчики надевали чужую форму и кружили над позициями. В подсумке оказались несколько рукописных икон, сделанных карандашом. По тому, как написано «Аз есмъ свет миру», видно, что человек знал церковнославянский язык, а потому, как нарисована икона - что он искренне верующий.
Вот у этой иконы Казанской Божией Матери еще более интересная судьба. Она принадлежала Александре Минаевой, беженке из Орловской области, которая брела по дороге почти без вещей, в состоянии, близком к голодной смерти. Немецкий солдат пожалел ее и дал три кило соли. Во время войны это равносильно трем килограммам золота. Она в благодарность вручила ему самое ценное, что имела - икону Казанской Божьей Матери, сказав: «Эта икона будет хранить вас от несчастья». Немец смысла не понял, но записал эти слова латиницей карандашом на обороте иконы. А потом он прошел целым через такие мясорубки и сражения, что объяснить это мог только спасительной силой образа. Оставшуюся жизнь он держал его дома как святыню и завещал после смерти вернуть в Россию.
Чем объясняется, что в годы войны советское руководство неожиданно обратилось за моральной поддержкой к церкви?
Тем, что Сталин вдруг обнаружил: он не знает собственный народ. Там, где немцы открывали закрытые большевиками храмы - это была политика Геббельса, - сразу случался религиозный бум. Люди ломились в церковь, и это стало откровением для советского руководства. Масса фактов говорит о том, что советские власти были просто вынуждены сделать срочную переоценку ценностей. К началу войны на всю страну осталось лишь два реально правящих архиерея, на осень 41-го планировалась новая лавина репрессий, уже было подготовлено постановление НКВД в отношении «церковников, сектантов, католиков и клерикалов». И вдруг - срочно открывают в Лавре могилы наших полководцев Александра Невского, Михаила Кутузова, Федора Ушакова, чтобы солдаты могли сходить туда перед отправкой на фронт. В голодном осажденном Ленинграде Жданов - известный душитель церкви, у которого руки по локоть в крови, - распоряжается выдать муку и кагор для совершения литургии. И случается необъяснимое: на крохотном кусочке просфоры, на причастии - вине в объеме чайной ложки, люди выживали неделями, не испытывая грызущего голода. Это настоящее чудо блокады.
Довожу немцев до слез
Пятнадцать лет назад никакой не священник, а еще только студент духовной школы Вячеслав Харинов поставил себе цель - найти в Ленинградской области самый безнадежный храм и заняться им. В ста километрах от Питера, в непролазной сельской глуши, возле деревни Сологубовка он наткнулся на руины собора: обрушенные своды, зияющие проломы окон. Приблизиться к руинам можно было только на тракторе: вокруг - поле в рытвинах и колдобинах, поросшее бурьяном.
Нищенствующий студент-идеалист - страшная сила. Харинов растряс местные власти, нашел деньги на первое время, нанял рабочих и стал закрывать собор сверху рубероидом.
- Трижды мы его укладывали - и трижды, словно проверяя мои намерения на прочность, крышу размером в половину квадратного километра срывало ураганом и относило в поле за сто метров. Мы ее находили, снова ставили, пришивали скобами, прикручивали проволокой. И вдруг выясняется, что храм даже безнадежней, чем я думал. Его вот-вот взорвут немцы, потому что согласно межфедеральному соглашению между Россией и Германией здесь создается огромное сборное кладбище, на котором захоронят останки немецких солдат со всей Ленинградской области.
Студент Харинов решил, что немцы должны пересмотреть свои планы. Он объявил Германии маленькую личную войну: без крови и ненависти. Немецкому военному кладбищу - быть, но и православному собору - быть! Биться решил самым безотказным для истинных арийцев оружием: бюрократией и педантичностью.
- Я обратился к немцам с заявлением, что согласно архитектурным нормам дорога к их кладбищу должна обходить две с половиной высоты храма. Это подействовало, руины мы отстояли. Потом стал упирать на то, что германские войска этот храм разрушили
- Германия и должна помочь его восстановить. Немцы тут же отреклись: мы ничего не разрушали, это русские все повзрывали. В ответ я предоставил им воспоминания солдат немецкого саперного батальона - как они снимали купола. Немцы дрогнули и согласились восстановить - но только крышу: на остальное денег нет. И тогда я вышел на «Штерн» и «Шпигель», попросил рассказать историю про храм на всю Германию. Сегодняшние немцы болезненно относятся к своей истории, хотят реабилитации перед миром. И деньги пошли. Благодаря этому в Сологубовке теперь красуется великолепный трех-престольный собор-красавец. Рядом мы разбили парк Мира - со скульптурами, с продуманным ландшафтом. И уже дальше начинается немецкое военное кладбище, по которому я вожу приезжих из Германии, рассказывая им правду о войне. Эту правду я сам для себя открывал с болью, потому что она нелицеприятна для обеих воюющих сторон. И немцы, слушая ее, плачут.
Ну они ведь вообще сентиментальная нация.
Отнюдь. Помню встречу с одним старым немецким офицером, будто вышедшим из карикатурного советского фильма про фашистов: черные очки, костяная рука, весь такой сухопарый, характер нордический... Он мне сказал: «А у меня никакого раскаяния перед русскими нет. Иван воевал очень жестоко. Мы всю Европу прошли, соблюдая Женевскую конвенцию. Но когда вступили в Россию, наш санитарный батальон тут же вырезали подчистую: русские зарезали раненых и фельдшеров, словно баранов. После этого командование, которое до того на Ленинградском фронте нас сдерживало, сказало: ответим русским тем же! Больше пленных не берем. Через месяц мы уже сами не могли остановиться».
На меня эти слова старого фашиста крепко подействовали. Тема жестокого отношения русских солдат к немецким врачам и санитарам и без того давно мучила. Я не знал, чем ответить на этот жуткий упрек. Но потом - слава богу - объявился свидетель с противоположной стороны, мой прихожанин Михаил. Он рассказал, как на десятый день войны в Новгороде купался с другими детьми в прудах близ города. Вдруг в небе появился самолет, и немецкий летчик на бреющем полете начал расстреливать ребятишек из пулемета. Они обезумели от ужаса. Один закричал: прыгайте в воду, другой - нет, лучше бежим к кустам! Самолет сделал круг и вернулся. Видно, пулеметные патроны у летчика кончились, потому что он начал добивать детей из револьвера. Этот мой прихожанин, Михаил, видел его лицо и сказал, что не забудет его до самой смерти. Как не забудет вид своего дружка, мальчишки, лежащего в пыли с простреленной головой. И маленькую девочку, крутившуюся на земле от боли, она повторяла «мамочка, мамочка» и прижимала руки к окровавленному животу.
Потом его вместе с матерью усадили на баржу. Были сшиты из простыней полотнища, на них нарисовали красные кресты - и три баржи, груженные женщинами и детьми, двинулись по реке. Тут налет немецкой авиации - бомбы кидали точно на кресты. Запертый в трюме, он слышал крики и стоны с палубы. Вот этих свидетельств мне и недоставало, чтобы противопоставить словам немца с костяной рукой! Ведь это же «Люфтваффе», рыцари неба, люди, выросшие на принципах старой летной школы, где царил турнирный дух и врага в небе перед схваткой было принято вначале приветствовать. По крайней мере так было в Первую мировую. А во Второй мировой, уже на десятый день войны в России все принципы слетели с них как шелуха!
Это еще не весь рассказ Михаила. Они с матерью добрались тогда до Урала, осели в одном из городков. И он стал выковыренным. Это неизвестный нам язык войны: так называли эвакуированных. С точки зрения местных, он был неполноценным, лишенцем. Его били в школе жестоко, каждый день, пока один физически крепкий местный парнишка-чуваш не взял приезжего под свое покровительство. Михаил вспоминал: «У меня появилась возможность отомстить обидчикам, но я зла на них не держал. Я мечтал увидеть только одного человека на земле - того летчика». Однажды в городке несколько бараков оцепили проволокой. Пошел слух, что там собираются открыть лагерь для военнопленных, и вскоре их действительно привезли. После школы Михаил ходил туда и подолгу стоял около проволоки, вглядывался в лица пленных. Конечно, того немца он не встретил. Как-то мать дала ему кусок хлеба и сказала: «Отнеси, брось пленным за проволоку, говорят, они там голодают. Многие наши женщины подкармливают их. Иди!» Он пошел послушно с этим хлебом, встал у колючей проволоки. Немцы с той стороны смотрели, ждали, когда он кинет хлеб. А он не мог! Он сказал мне: «У меня рука стала как каменная. Я не мог ее поднять. Вернулся домой, сказал я не могу». Михаил рассказывал это с раскаянием в голосе. Чувствовалось, что он до сих пор ощущает свою вину.
На каком языке вы говорите с немцами?
Я не говорю с немцами по-немецки, хотя на разговорном уровне поддержать беседу бы смог. Мы обычно говорим на нейтральном для обеих сторон языке английском. И это для меня вопрос принципиальный.
Буфф, который не стрелял
Как вам самому хватает нервов водить бывших фашистов по немецкому военному кладбищу в Сологубовке? В вашем роду с войны все вернулись?
Отец ушел на фронт в 17 лет и демобилизовался в 1944-м получив жесточайшее ранение и заработав в окопах туберкулез. Он был весь в шрамах, на бедре - цветок из мяса. И я помню свои детские ощущения, как в общественной бане среди голых тел всегда отыскивал отца по этому развороченному бедру. Когда он вернулся в родную Костромскую область, к родне, там уже создали лагерь для пленных немцев, они что-то строили. Мой дед, который тоже вернулся с войны израненный - Василий Федорович, видя, что сын к тяжелой работе непригоден, сказал: а иди-ка ты работать в лагерь, там в конторе люди нужны. Отец возразил: что угодно, только не это, на немцев смотреть больше не могу.
Но дед велел не артачиться. А дальше случилось неожиданное работая в лагере, отец подружился с немецким военнопленным по фамилии Шнайдер. Этот талантливый парнишка, как и отец, хорошо играл на аккордеоне, хорошо рисовал. Мой отец стал забирать Шнайдера из-за колючей проволоки и приводить к себе домой, в семью. Они вместе ходили на вечеринки, вместе пили самогонку и прекрасно ладили эти два промахнувшихся друг в друга на фронте юнца.
Потом Шнайдера освободили, он уехал в Германию, а контакты в ту пору поддерживать было невозможно. Но когда я в 1989 году впервые поехал в Германию, отец сказал: «Знаешь, если увидишь там человека моих лет по фамилии Шнайдер, передай ему привет». Я засмеялся: «Отец, в Германии Шнайдеров больше, чем у нас Кузнецовых. Имя хоть назовешь?» - «Не знаю, мы его звали просто Шнайдер». Я стал священником уже после того, как отца не стало в 1995"м- И начал в Сологубовке приезжающим немцам рассказывать эту историю. Считал, что это своеобразное завещание, данное мне отцом, связанное с умением прощать и видеть во враге человека. На кладбище в Сологубовку приезжает много немцев, и каждый раз кто-нибудь откликался у меня соседи Шнайдеры, у меня мать в девичестве Шнайдер. История эта пошла гулять по Германии, и в 2003 году я получил письмо от Карла Шнайдера - солдата вермахта, который воевал на Восточном фронте, попал в плен. Это, конечно, не тот Шнайдер. Но это было просто очень хорошее письмо - с покаянием, с благодарностью в адрес русских, с проклятием в сторону политиков, игравших людьми как пешками.
Как мне хватает нервов? Но там, на немецком военном кладбище, лежат очень разные люди. Например, Вольфганг Буфф. У меня хранятся его дневники, где он писал: «Любите своих врагов, благословляйте проклинающих вас, - вот что всегда было ценностями немецкого народа». Он был не согласен с тем, что его заставляют творить. До войны Буфф хотел стать священником, ухитрился даже на фронте не брать в руки оружие - он был баллистиком, просчитывал траекторию снарядов. Погиб на Синявинских высотах, пытаясь спасти советского офицера, умиравшего от потери крови на нейтральной полосе. Буфф пополз за ним, но был сражен шальной пулей. Какой же это фашист?! Война - сгусток обоюдного греха, а не примитивное противопоставление «свои - чужие».
Как жители Сологубовки отнеслись к соседству с немецким военным кладбищем?
Сначала резко отрицательно, говорили: вот, мы их громили, а теперь их кладбище перед носом красуется. Александр Невзоров целое шоу на этом захоронении разыграл: красной нитью шла мысль - фрицы и поныне на нашей земле хозяйничают. Но я спрашивал сологубовских: хорошо, а куда вы предлагаете их девать? Ведь кладбище возникло не на пустом месте, немцы еще в войну там тысячи своих солдат похоронили. В ответ ветераны ВОВ заявляли: нам все равно, пускай хоть в Германию своих покойников забирают.
А потом мы с этими ветеранами проехали почти по всем воинским захоронениям в Германии - где русские солдаты покоятся. Эти кладбища еще со времен Первой мировой войны в идеальном состоянии, и даже во времена Гитлера за ними старательно ухаживали. Немцы ко всем могилам бережно относятся - и своим, и чужим. В Германский народный союз по уходу за воинскими захоронениями входит i миллион зоо тысяч человек, его структуры занимаются обустройством немецких военных кладбищ в 50 странах мира. В Сологубовке - в том числе, а в целом в России около тридцати сборных немецких военных кладбищ.
В общем, ветераны как увидели такое уважение к мертвому русскому солдату - сразу попритихли. Жители Сологубовки тоже со временем пообвык-лись, к приезжающим немцам относятся с вежливым равнодушием.
Я и до ребят-поисковиков постепенно донес: есть четкая христианская позиция по поводу поверженных врагов. Раньше как было - находят поисковики кости, видят, что немецкие: ага, гад-фашист, в костер тебя, чтоб следа не осталось. А я напомнил им - мертвые срама не имут. Эти души уже предстали перед Богом, и это он им - судья. Мы можем судить либо живого человека, либо преступную идеологию или режим. Но христианская этика гласит – нашел незахороненного, предай земле. По отношению к останкам любого человека надо быть милосердным.
Неужто сегодня еще можно определить, немец в земле лежит или русский?
Конечно. Есть остатки амуниции. Или такой момент - как зубные пломбы поставлены. У нас поисковики настолько уже опытные, что определяют даже просто визуально. Говорят - ну не наши кости, и все тут. Как правило, не ошибаются.
Христос над танковой колонной
Кто был вашим предшественником в сологубовском храме во время войны - знаете?
Предатель. Человек, на которого я уже собрал столько материалов, что пора писать книгу «История одного негодяя». Его звали Иван Амозов. Восстановив собор, я стал разыскивать его как героя: знал, что он служил во время войны священником в моем храме и вроде работал на партизан. А все оказалось наоборот. Амозов работал на фашистов, на СД, лгал и делал подлости каждую минуту и секунду своей низкой жизни. Он был не священник, а самосвят - самозванец, стучал на прихожан и на настоящих священников. В Гатчине жил весьма почитаемый протоиерей Александр Петров, он в открытую сказал, что Амозов самозванец, и поплатился за это жизнью. На совести Амозова прямые убийства и доносы, по которым убивали людей. В 1945 Году его разоблачил СМЕРШ, он отсидел девять лет, но потом Сталин умер - и Амозов вышел по амнистии. Остальную жизнь стучал себя в грудь: что он ветеран войны, герой, выбивал привилегии. Добился реабилитации и умер с «чистой биографией». Собирая на него материал, я дошел до офицера ФСБ, занятого раскрытием архивов сегодня. На фамилию Амозов он откликнулся сразу: «Предатель, однозначно предатель!» Ко мне обращалась женщина, которую Амозов крестил во время войны. И не ее одну! Она была в ужасе, узнав правду об этом негодяе, умоляла, чтобы я ее крестил снова.
Вы, конечно, перекрестили?
Конечно, нет. Перекрещивать - грех. Если даже мирянин соблюдает формулу крещения, оно уже считается состоявшимся. А тут вдобавок человек - если только Амозова можно назвать человеком! - получил приличную практику в одном из северных монастырей. У него требник в руках. Так что негодяй - не негодяй, но совершил все по уставу.
Что-то от присутствия черной души самозванца в сологубовском соборе сегодня ощущается?
Да вы что! Собор же восстановлен с нуля. Если там и есть незримое присутствие чьей-то души, то это душа бывшего солдата вермахта и прекрасного человека Андрея Блока.
Он окончил в Германии гимназию с богословским уклоном, а тут - «хайль Гитлер», Вторая мировая, всеобщая мобилизация. И зеленым юнцом Блок попадает в Грецию. Видит православный храм - и прямо в амуниции, с оружием, зная, что это категорически запрещено, топает внутрь. Грек-монах посмотрел на него, но ничего не сказал. А Блок стоит, разглядывая образа. «Вдруг, - рассказывал он мне впоследствии, - чувствую, смотрит на меня кто-то. Кручу головой по сторонам - никого. Поднимаю глаза: а из-под купола на меня Христос глядит. И этого взгляда я потом всю войну забыть не мог».
Блок прошел мясорубку Сталинграда, там ему раздробило ногу - пришлось ампутировать. И после войны отправился в православный монастырь на Афон: учиться писать иконы.
Когда он узнал, что в Сологубовке возле военного немецкого кладбища восстанавливают православный храм, то загорелся написать для него иконы и, пылая энтузиазмом, свалился мне на голову. У меня, заявил Блок, такие замечательные идеи! Мы с помощью этих икон покажем, что такое война. Нарисуем на образах взорванные танки, гибнущих людей! Он уже начал прорисовывать один такой сюжет: Спаситель выводит Адама и Еву из огня войны... Представьте, как это выглядело в каноническом иконописном стиле.
Я говорю: нет-нет, подумай, это же временные вещи, это уйдет вместе с нами. Напиши лучше обычные иконы. Долго мы с ним спорили. Он дед такой гонористый, но очень хороший. Мы с ним подружились, Блок стал часто наезжать в Россию.
Наконец мы договорились, что он возьмет лучшее, что на Афоне видел, и попробует повторить. И он на год засел за работу. Когда я увидел, что получилось, в ужас пришел. Блок взял совершенно неподъемную для него вещь - Синайского Христа. Но это же совершенно особенная икона во всей мировой иконописи! И вообще - он копировал архаичную икону, а в архаике уже изначально такие странные глаза у ликов, нарушенные пропорции. Блок это старательно повторил. Однако если в старых иконах эта странность отражала эсхатологическое ощущение талантливого художника - ощущение краткости времени, оставшегося до второго пришествия, то у Блока получилось непонятно. Какие-то встревоженные лики на щедро выложенном золотом фоне. Я спросил: зачем золота-то столько? А он: не беспокойся, у меня приятель золотых дел мастер. И очень довольный собой вернулся в Германию.
Я решил, что в храме это, конечно, не повешу. Сложил их в какой-то закуток и забыл. Но через год Блока разбил инсульт. И он, парализованный, диктует мне письмо: мол, ничего больше так не хочу в жизни, как увидеть свои иконы на стенах храма в Сологубовке. Жди, скоро приеду. Мне его стало очень жалко. Елки-палки, ну нельзя его обижать, придется устраивать потемкинскую деревню. Сделали мы иконостас и выставили эти иконы в соборе на всеобщее обозрение.
Блока ввезли в храм в коляске. Он плакал от счастья, глядя на свои картины. Он вообще, на мой взгляд, душой был никакой не немец, а наш русский человек. Очень светло мы с ним тогда расстались. Вскоре пришла весть, что он скончался. Сразу после его отъезда снять иконы рука у меня не поднялась. И как-то потихоньку стали мы на них молиться. Обвыклись и уже почти не замечали их странности. А потом началась зима - холодно в храме, так что в этот период в Сологубовке служб нету. По весне богослужения возобновились. Прихожане мне и говорят: ой, батюшка, а вы иконы за зиму все поменяли - новые красивые такие! Я удивился: ничего не менял. Ну как же, мы ж видим! Не было у нас раньше таких икон. Я говорю: «Это все те же иконы Андрея Блока. Просто вы на них молились, и иконы изменились».
У меня друзья - иконописцы в Сологубовку приезжают. Заходят в храм и вначале не могут сдержать улыбку. А потом походят-походят по храму и говорят: «Знаешь, оставь их. Они - живые. В другие храмы зайдешь: все четко выверено, тщательные такие прориси, но выглядит это как декорация - мертвые они. А у тебя живые». Да я и сам, когда молюсь на них сегодня, чувствую силу и благодать этих образов. Так и висит теперь блоковский иконостас в Сологубовке - победой христианского духа.
Текст: Дмитрий Лычковский, Ирена Полторак
Фото: Дмитрий Лычковский
Источник: Журнал "Патрон" октябрь 2007
Subscribe to:
Posts (Atom)